Даже чтение сухих этих документов-разработок захватывало, ибо властно будило детско-юношеские мечты об общении, взаимопонимании людей – те самые, так и не сбывшиеся пока в нашей стране помыслы, которые владели еще Федором Михайловичем Достоевским в его «Сне смешного человека». И самое волнующее было то, что становилось ясно: замысел Ритина
Не я один воспринял так проект Ритина. Он пришел ко мне после того, как обошел уже десятки инстанций, высоких кабинетов, побывал у сотни известных, авторитетных людей. И практически все так же восторженно воспринимали эту идею. Под его разработками и обращениями поставили свои подписи несколько десятков наших авторитетнейших деятелей. В том числе академики, директора научно-методических центров, народные депутаты СССР и даже Заместитель министра культуры Республики. Проект создания Центра весьма заинтересовал соответствующие организации и в других крупных городах страны. Публикации о проектных предложениях А.М.Ритина были в нескольких газетах и журналах, вопрос даже поставлен на Центральном телевидении, в одной из популярных передач…
И всю эту гигантскую организационную работу проделал А.М.Ритин самостоятельно, он один…
Но что же движет этим немолодым и не блещущим здоровьем человеком?
– Понимаете, – тихо отвечал он на мой вопрос, – идея-то возникла давно. Я ведь арбатский житель с 60-летним стажем, не так давно переехал на новое место. Но на Арбате бываю часто, эта улица для меня священна, можно сказать – это мой «семейный мемориал». Отец… В 1938 году он был репрессирован, я остался сыном «врага народа»… В 1956-м отца полностью реабилитировали. Посмертно, конечно. Я считаю, что просто обязан как-то увековечить память отца, он так любил наш Арбат… Когда началась перестройка, я подумал, что если создать такой Центр, то, может быть, это и будет лучшим памятником ему. «Ты мое Отечество, ты моя религия…» – эти слова Булата Шалвовича Окуджавы очень близки мне. У кого-то с детством связаны ручеек, поле, дуб возле дома… А у меня Арбат. Я, можно сказать, истинный «сын Арбата».
И получалось так, что среди людей противников у Ритина как будто бы нет. Одни союзники и сторонники. Но…
Но забил хвостом железный дракон, охраняющий Пирамиду. Как?! Свободный Центр?! Эстетика, красота, изобретательство, свободное время?! Хрр! А я?! А мои подчиненные-подданные, сидящие по кабинетам, сочиняющие бумажки, сохраняющие ПОРЯДОК, убивающие всякую ЖИЗНЬ?! Им-то куда же? Пусть всякие лихачевы-бисти подписывают сочинения всяких ритиных, пусть гуляет по кабинетам так называемый «сын Арбата» – чем бы ни тешились подданные, лишь бы не бунтовали. Лишь бы не ускользнули от власти полной и безраздельной. Тешьтесь на своих митингах, играйте в «демократию», орите сколько угодно – бастионы на Старой и Дзержинского площадях стоят нерушимо. И армия начеку. Не дам! Не уступлю ни за что. Все манкуртами будете! Сами ведь пели: «И как один умрем…» Вот и умрете. «Центр НСКД»! Еще чего! Сидеть! Лежать!! Всем лежать!!!
Ушел Александр Миронович. Он просил меня войти в Организационный Совет, и я согласился. Он просил написать статью для газеты, и я написал. Но ее не напечатали. А Совет, возглавляемый кстати, самим Д.С.Лихачевым, так и остался на пока бумаге, ибо Высшего Разрешения на создание Центра пока не последовало.
И опять бывал у меня А.М.Ритин, и опять уходил в ночь – пожилой, усталый, больной человек, живущий на нищенскую пенсию и выкраивающий из нее гроши на поездки, послания.
Уходит жизнь человека, гаснет он, гаснут сотни, тысячи инициативных, ярких умов на унылых пространствах нашей гигантской страны. И по-прежнему торжествует дракон. Вот уже и хлеб начал пропадать. И соль. И один за другим гибнут борцы.
Александр Миронович Ритин не только не проливал кровь, он даже наказывать никого не хотел. Ему нужно было только одно: чтобы осуществилась Мечта Его Жизни, чтобы в память репрессированного и реабилитированного отца возник центр культуры, человеческой радости, чтобы над пеплом прежних надежд засияли огоньки новых. Чтобы
