Горячая признательность Вам. Вы нам помогли в трудный час. Нас всех поразило эхо повести на всю ВОСТОЧНУЮ СИБИРЬ…
Устами Вашей повести Вы напомнили, что правда была, есть и будет. Это особенно дорого. И не мне одному…
Спасибо Вам за безграничную последовательность, что не сломались, выстояли и добились публикации этого документального уникума.»
Последние слова я прочитал на одном дыхании («…на всю ВОСТОЧНУЮ СИБИРЬ»!…) А была только еще середина четвертой страницы. И все предыдущее (приведенное мною все же с небольшими сокращениями) было, оказывается, лишь вступлением. Ибо дальше следовала часть, обозначенная римской цифрой I. Как и в предыдущем цитировании писем, я не редактировал текст, хотя видел, что при всей ясности мысли и уже проступающей эрудиции автора, есть в письме некоторая специфичность, вполне, впрочем, понятная, так как автор все же человек не русский.
Несмотря на то, что какие-то сомнения еще оставались, я чувствовал все растущую, неудержимую симпатию к автору письма. И -растущий же – интерес… Но что же однако дальше?
Итак:
«I
Дело абсолютно не в том, что судебный факт суперординарный, как безвинного молодого человека приговорили к смертной казни, какими титаническими усилиями удалось вызволить сибирского паренька из «шестерен судебной триумфальной колесницы»! Отнюдь НЕТ! Более хлесткие судебные очерки, бичующие нравы, получившие права гражданства в правоохранительных органах нашего государства, мы ежедневно читаем в наицентральнейшей, других центральных и республиканских газетах и журналах, периодической и юридической печати, знаем десятки фактов, когда абсолютно безвинный человек был приговорен к Высшей мере исмертный приговор был приведен в исполнение, а пост фактум была доказана абсолютная непричастность жертвы к инкриминируемой ему вине и… посмертно был реабилитирован… Так что в этом плане нам, советским ЗЕКАМ, удивляться ничему невозможно.
Дорогой наш Юрий Сергеевич! Я вовсе не хочу ссылаться на то, что случай, рассказанный здесь, нетипичный, дикий, редчайший!
Он действительно нетипичный. Действительно редчайший и дикий. Но редчайший обнажает проблему, позволяет с особой остротой увидеть за фактом явление.
Вся соль в том, что в повести классически была раскрыта ТЕХНОЛОГИЯ БЕЗЗАКОНИЯ, атмосфера вседозволенности и круговойпоруки, царивших в правоохранительных и партийно-советских органах в Марыйской области в частности, а в Верховном Суде, прокуратуре и министерстве юстиции Туркменской ССР в целом.
И что главное и подкупает: законопреступникам и законоотступникам противопоставлены наичестнейшие, добросовестные и бескорыстные работники этих же органов, которые своей порядочностью и неподкупностью могут украсить любой государственный фасад органов юстиции цивилизованного мира.
