И еще один архиважный момент. Чтобы предотвратить аналогичные, грозящие каждому опасности беззакония и произвола, Вы бьете в НАБАТ. Кричите во весь голос! Не страшась ничего».
Да, верно. Опять точное восприятие и понимание. Суть – не в сенсационности данного случая, суть – в анализе. Опять понимание. Но дальше, дальше…
«…Вы ничуть не горюйте, не переживайте и не грустите, милый наш человек! Пусть Вас абсолютно не волнует «ЗАГОВОР МОЛЧАНИЯ». Да, мы безоговорочно с Вами солидарны в том, что Вы писали «о важном, о том, что всех задевает. Что с каждым может случиться…»
Вот тут я даже вздрогнул непроизвольно. Откуда знает автор письма? Он словно сейчас услышал мои мысли, мои переживания. «Заговор молчания». Но ведь об этом я как раз думал в последние дни! Письмо написано вон когда… 25-го октября прошлого года. А читаю я его в апреле этого, 1988-го. Но строчки так прозвучали, словно автор письма сейчас говорил со мной. И как раз о том, что наболело. Откуда же он мог знать это ТОГДА?
«…Ведь Вы сами прекрасно осведомлены, что наша критика – это критика в основном конъюнктурная, бесхребетная, трусливая, – продолжал я читать тем временем. – Она пока в ожидании – «как бы чего не вышло?» Боязливо оглядывается вокруг: где что говорят, кто говорит (это очень важно), что думают отцы и «законодатели моды» художественной литературы?»
Да, это было ОТКРОВЕНИЕ СВЫШЕ. В самую точку. И когда? Именно сейчас, в смутный период, в один из самых тяжелых дней. Почему я взял это письмо с собой и начал читать именно сейчас? Ведь такого смутного состояния духа, как сейчас, у меня, пожалуй, еще не было… Нет, это все-таки поразительно: автор пишет ведь не о реакции на «Пирамиду» – о ней рано было делать выводы тогда, в октябре. Он имеет в виду молчание прошлое в связи с выходом в сборнике «Высшей меры» – о чем написано в «Пирамиде». Но он, очевидно, предвидит, что то же самое будет происходить и с самой «Пирамидой»! И еще тогда, в октябре, он старается меня поддержать сегодня…
И я читал:
«…Однако, несмотря на это, 08.09.1987 г. все же «младший брат» «наицентральнейшей» газеты (напомню, что выражение это – «наицентральнейшая», – относящееся к газете «Правда» умышленно взято из моей повести – Ю.А.) – «Известия» осмелилась опубликовать критическую заметку В.Малухина – «ПИРАМИДА И ЭСТАФЕТА», которую мы прочли с великим удовлетворением.
Автору заметки надо отдать должное. Скупо, но емко, ярко, смело и содержательно представлена повесть с оценкой «ОТЛИЧНО», за что мы, советские зеки, искренне благодарим его и с большим нетерпением ждем, чтобы он заговорил полным своим голосом в периодической печати. Я бы на его месте добавил к названию слово «марафон», чтобы звучало так: «ПИРАМИДА, МАРАФОН И ЭСТАФЕТА». Или же «Повесть о мужественной повести…»
Заметили! – радостно думал я. Даже это заметили, маленькую рецензию-колонку! А автор письма, словно опять предвидя мои чувства, продолжал:
«Относитесь, пожалуйста, к моей назойливости, многословию и нескромности снисходительно. Это у меня от ДУШИ».
Да, вот так. Как же тут не поверить в Бога или пусть во что-то другое – ВЫСШЕЕ, что придет на помощь в трудную минуту, поддержит… Вот, пришло ведь. И именно тогда, когда это так необходимо.
Но вот что я читал дальше:
