— А что сделаешь? Заразился. И я не жалею… Может, наделал в поисках много глупостей, может, была цель ближе. Сейчас я над многим смеюсь. Честное слово… Один раз убрали буровую, а у меня засело в голове: еще бы немножко — и все… Знаешь, точно как в лесу заблудишься: идешь-идешь в одну сторону, а дороги все нет и нет, сомнения на тебя наваливаются, — тогда поворачиваешь и идешь напролом в другую сторону. Продираешься сквозь чащу, а мозг свербит: «Напрасно пошел назад. Может, каких-то сто метров, и была бы дорога». Бросаешься опять в старом направлении. И так, пока не обессилеешь, не свалишься… Было у меня раз такое. И вот тут: рабочие отказывались снова устанавливать на прежнюю скважину буровую. Меня осенило: переставить без демонтажа. Кричали: герои… помнишь, в газетах? А это как у того мальчишки, что золотник к паровой машине придумал. Говорят, он должен был, как вожжи, дергать веревку, пропуская пар, а ему хотелось спать. Вот он и сообразил привязать веревку к маховику. Ха-ха-ха. А когда зафонтанировала скважина…
«Господи! — простонал Игорь, глядя на быстрые стрелки часов. — И дернул же меня черт спросить его о работе?!»
— Слушай, — сказал он, перебивая Андреева. — Ты, если хочешь, посиди здесь один. А я схожу… Жена вот что-то… Скоро девять, а ее…
— Сколько сейчас? — вскричал Андреев, вскакивая с кресла.
— Девять. Половина девятого.
— Елки-палки! Мне тоже надо бежать. Регистрация у нас в гостинице… Вот заговорился я с тобой! У меня ведь завтра утром на обществе доклад…
Игорь умышленно замешкался, и Андреев выскочил из дома один…
Едва только захлопнулась за Андреевым дверь и Игорь успел лишь открыть форточку, чтобы выветрить чад от вонючего курева, как пришли Зина с Борисом.
— Ты нас заждался? Бедненький! — скороговоркой, чуть-чуть сюсюкая, сыпала Зина. — А у Бориса был прием, а потом мы заходили за Аллой, его женой, но ее не оказалось дома. Так плохо, так плохо…
«Так здорово, так здорово! — с улыбкой мысленно передразнивал ее Игорь. — Андреев дал бы вам тут!.. Кажется, вот все было на волоске, а сейчас…»
Ему хотелось петь, кружиться, обнимать Зину, Бориса. Все-все нравилось ему теперь.
«Смешной я, — снисходительно думал он о себе. — Да, да, смешной».
Борис оказался тюхтей. Он весь вечер больше молчал и улыбался как-то смущенно, невесело. На шутки плохо реагировал. Игорь, заранее прыская, спросил его:
— Вам ночами не снятся разинутые рты?
— Снятся, — серьезно ответил Борис и покраснел. — Иногда всю ночь делаешь операцию. Устанешь! В прошлом месяце пришла одна девушка с периодонтитом, я сделал анестезию, а она…
Игорь терпеливо выслушивал его, снова что-нибудь спрашивал, легкое, фривольное.
— Когда пациентка молоденькая, алые, пухленькие губки, вы, наверное…
Борис отчаянно заливался краской.
Зина тоже старалась создать непринужденную обстановку. Пробовала втянуть всех в пение.
— В гареме нежится султан, да, султан!.. — пела она, бойко потряхивая головой. Игорь добросовестно подпевал ей, перевирая порой слова и мелодию. Он был туг на ухо.
— Игорь, поросенок, — хохотала Зина. — Лучше молчи. Вы слышите, Боря, как он поет? Ха-ха-ха.
Потом все вместе делали пельмени. Зина предложила делать пельмени с сюрпризом: во все класть мясо, а в два или в три — перец, горчицу, хлебный мякиш.
— Давайте побольше таких наделаем, — говорил Игорь. — Веселее будет.
И, действительно, когда первой Зине попался такой пельмень и она скроила рожу, как у Вельзевула, — Игорь с Борисом укатывались от смеха, И еще потом, когда она вытолкнула этот пельмень языком и он упал на тарелочку, а тарелочка, опрокинувшись, полетела на пол — от смеха даже стало захватывать дух.
Борис, когда выпил коньяку, тоже развеселился. Стал рассказывать, как дочка вечерами колупает его глаз, как он искал ей какие-то ботики, как бабка, его мать, научила дочку плясать лезгинку и кричать «Ас-са».
— Глазки вытаращит, вся сосредоточится и семенит на цыпочках. Умора!
Было хорошо, весело. Завязывался разговор о детях. Еще бы чуть-чуть, и можно было бы заговорить о справке, но тут вдруг опять черт принес Андреева. Андреев был в мешковатом новом костюме, выпивший.
— Прости, что так поздно, — запинаясь, оправдывался он. — Встретил знаешь кого — Вовку Бракоренко! А? Вовка затянул меня к себе… У него два пацана, такие же рыжие и в очках. Представляешь?.. Оставлял ночевать, но я же знаю, что ты обиделся бы, если бы я остался у него… Велел тебе низко кланяться…
Игорь провел Андреева в комнату.
— Приветик, приветик, — говорил всем Андреев знакомясь.
Зина настойчиво ловила взгляд Игоря.
— Это мой земляк. Мы с ним учились в университете, — извиняющимся тоном пояснил он ей вполголоса. — Не выставлять же…
Прежний разговор оборвался. Андреев сел на стул, улыбался всем, хватал Бориса за рукав пиджака и говорил: