Наконец вошли в соседний зал, где было полутемно и шумно. Народ сидел за столиками, а возле барной стойки пестрела толпа причудливо одетых девиц. Валя решила, что это выступающие артистки, но Вика объяснила, что проститутки. Валя никогда не видела проституток в таком количестве, да ещё так шикарно одетых.
– Не пялься, как чукча в Эрмитаже, – одернула её Вика. – Каждая пятая на подсосе!
– Как?
– Курнула, нюхнула. Посмотри на этих тетеревов, с ними же по трезвухе не ляжешь, – обвела Вика глазами зал. – Здешние в улёте от выигрыша, их на раз развести на бабки. А на первом этаже лохушник проигравших, там проституткам ловить нечего.
Валю с Викой посадили с двумя квадратными дядьками с депутатскими значками. Дядьки стали ухаживать за Валей, подливать шампанского.
– Девушки, вы певицы? – спросил дядька помоложе.
– Да, – кивнула Валя, толкнув Вику ногой под столом.
– Она певица, я – её директор! – важно уточнила Вика.
– Главное, не журналистки, – расплылся в улыбке дядька постарше. – Юр, ну, слушай, он Парамониху убрал, посадил этого Хандруева. Мы только с Парамонихой мосты навели, с ней же трудно, её в баню не позовёшь. И тут у нас лицензию отзывают! Типа нарушаем правила оборота капитала и ведения счетов. Хотя все их нарушают. Их только на кладбище не нарушают.
– А я за эфирное время бился, как сука. У меня бандюган в округе и коммуняка. Теснят и теснят! Я в школу к детям – они в школу к детям! Я в село к бабкам – они в село к бабкам! Я бабкам мыла и сахара! На следующий день бандюган им подсолнечного масла по бутылке! Представляешь? Ни стыда, ни совести, – жаловался тот, что помоложе.
И Виктор сидит каждый день в Думе с такими уродами, огорчилась про себя Валя. Но тут Вика сделала неопределённый жест рукой и спросила:
– А где?…
– Не знаю, наверное, внизу. – Валя поняла, что ей стало плохо.
– Меня отравили! – пискнула Вика и, сбивая людей на лестнице, полетела вниз.
Валя вбежала за ней в туалет, где строгая работница в форменном халате следила за порядком и продавала презервативы. Судя по тяжёлому взгляду, брошенному на Валю, у неё не было времени смотреть «Берёзовую рощу».
Возле зеркала стояли самые настоящие проститутки, поправляя свой и без того преувеличенный макияж. Увидев Валю, они сперва как по команде замерли, а потом как по команде заулыбались. Вот кто смотрит «Берёзовую рощу», в ужасе подумала она. Сейчас начнут задавать вопросы, и работница туалета примет её за одну из них.
– Девушка в очках сейчас вбегала? Худенькая такая… Ей стало плохо, – бросилась Валя к строгой работнице, чтоб дистанцироваться от проституток.
– Плохо? Я думала, перепила! – смягчилась та. – В дальней кабинке она.
Побледневшая Вика появилась через некоторое время возле зеркала.
– Это цианистый калий! – объявила она на весь туалет. – Болит везде, тошнит каждую клетку!
Проститутки в недоумении переглянулись.
– Сейчас же едем домой! – скомандовала Валя.
– Я ещё пирожные не пробовала, – вяло возразила Вика.
– Мать-то слушаться надо! – вмешалась строгая работница. В её ночной работе появился хоть какой-то новый сюжет. – Мать-то за тебя переживает! Вон как бежала!
И проститутки как по команде одобрительно закивали головами.
– Бабке не говори, что я обожралась как свинья. И больше не бери с собой, всю тусу тебе испортила, – ныла Вика в машине, пока Валя держала руки на её животе, делая рейки-терапию.
Когда улеглись в свои постели, Валя риторически спросила:
– Девчонки эти, проститутки, такие молодые, такие красивые… Зачем им это?
– По кайфу.
– Телом торговать по кайфу? – возмутилась Валя.
– У нас одна была, как денег заработает, зовёт варщика и на всех винта покупает, чтоб все могли уколоться и кайфануть. А когда клиентов нет, ей скучно. Видела, как ты в туалете от них шарахалась. Чё шарахалась? Они своей гайкой торгуют, а не твоей.
– Ещё бы моей торговали. – Вале было неприятно, что Вика защищает выбранный ими образ жизни.
– А Федька Картасов болтом торгует, он не проститутка? А Корабельский, когда был на Федькином месте?
– Ну да… – возразить было нечего.
– А бабка за квартиру давала начальству? Она как? От неё не шарахаешься. Сама говорила, в бараке был ад. А за прописку замуж пошла, не гайкой торганула? Я к тому, что и они люди! – нравоучительно закончила Вика.
Валя промолчала.
– Про тебя анекдот: у нас в классе одна девственница – классная руководительница. Ты в духовном универе училась, а их «мамочки» учили оргазмировать, трахаясь хоть с комаром, если он заплатит.
Последняя фраза показалась Вале особенно обидной, получалось, проститутки виртуозно делали то, что было для неё колоссальной проблемой.
Вскоре на Валю стали натурально бросаться. Приходилось либо выслушивать что-то однообразно восхищённое, либо отражать однообразную злобу на передачу, либо вникать в длинную семейную историю: «Кто поможет, как не вы, телевидение?..»
Позвонила Катя, успокоила, что Рудольф наклеила внутрь двух последних передач азартных эпизодов с военки и криминалки, и стоимость рекламы поднялась заоблачно.
– Откуда у журналистов мой домашний и сотовый? – спросила Валя. – Звонят круглые сутки.
