Судья вновь произнес его имя, и Жак тут же отвел от меня взгляд, сжал кулаки, злобно глянув на сидящих за ограждением мужчин. Его растерянность вмиг испарилась. Перед всеми вновь стоял уверенный, гордый капитан. В нем чувствовалась огромная сила, несмотря на то, что он едва стоял на ногах.
Он был жив. Но почему-то от осознания этого мне не стало легче. Я так хотела кинуться в его объятия, но сейчас между нами выросла непреодолимая стена, которую теперь были не в силах разрушить ни он, ни я.
Мне вновь задали тот же самый вопрос. Я почувствовала, как все взгляды сидящих здесь людей обратились ко мне. Все, кроме его. А мне так хотелось еще раз посмотреть в его глаза… Увидеть в них поддержку и любовь…
От меня терпеливо ждали ответа, а я впервые за весь процесс суда не знала, как ответить на поставленный вопрос.
Глава 14. Сделка.
– Мисс Донован, попрошу вас ответить, – вновь прозвучал бесстрастный голос судьи. – Вам знаком этот человек?
Я мельком глянула на судей, ожидающих моих слов, и снова посмотрела на капитана, ища поддержку в его движениях, словах, взгляде. Но он стоял неподвижно, молчал, не смотрел на меня. Делал вид, что я ему безразлична... Я не знала – так ли это на самом деле, и это незнание, его холодность разрывали мою душу на части.
– Мисс Донован...
– Ваша честь, – прервал его Жак, усмехнувшись – колко, презрительно. – Будь я знаком с этой леди, то, уверяю, ни ее, ни меня здесь бы сейчас не было.
Его ухмылка вызвала бурную реакцию со стороны зрителей – они начали перекрикивать друг друга, злиться, кажется, на то, что преступник говорит, когда ему не положено. Похоже, крики взбунтовавшихся людей подействовали на одного из солдат – он резко взмахнул рукой, и я только сейчас заметила плеть, со свистом рассекающую воздух. Я резко вскочила на ноги, схватилась обеими руками за перила ограждения до того, как плеть хлестнула по спине капитана.
Безмолвный крик ужаса застыл на моих губах. Я видела, как Жак на мгновение скривился от внезапной боли, пошатнулся, но в итоге устоял на ногах, выпрямился и сжал челюсти.
Толпа взревела – то ли от еще большего негодования, то ли требуя продолжения подобного правосудия, а я продолжала смотреть на мужчину, чувствуя пронзившую меня боль, словно мгновение назад орудие пыток оставило след именно на моей спине.
– Молчать! – прокричал судья, настойчиво колотя молоточком по столу. – Тишина!
Постепенно голоса затихли, и я обратила свой взор на судей, с интересом наблюдающих за мной. Конечно, как же без интереса... Ведь сейчас я повела себя иначе, не так, как с другими поселенцами. Молчать и лгать о том, что я не знаю капитана, не посмею – я обещала самой себе.
– Да, – резко выдохнула я. – Я знаю этого человека.
– Нет, – вновь раздался голос капитана – настойчивый, тихий; но в наступившей после моих слов тишине его услышали абсолютно все.
– Молчи! – гаркнул один из солдат и снова замахнулся на Жака. Плеть со страшным свистом оставила еще одну отметину на его спине.
Он держался. Сколько же скрытой силы и стойкости спрятано в нем – это удивительно. Но за его маской безразличия и презрения я четко видела, как ему сейчас больно. Я ощущала его отчаяние и боль так же сильно, как если бы на его месте стояла я.
– Господа, – обратилась я к судьям. Голос мой слегка дрожал, но я постаралась напустить на себя ледяную чопорность, несмотря на то, что внутри меня неумолимо разрасталась паника. – Разве сейчас эти наказания... столь необходимы?
Один из судей раздраженно закатил глаза и, оставив мой вопрос без ответа, продолжил:
– Мадам, значит, вы утверждаете, что этот человек похитил вас?
Возмутительно... Вот так просто они решили выдать свою заранее подготовленную версию за мою? Я ведь даже и словом не обмолвилась о похищении. Но что я могу ответить на этот вопрос, больше походивший на утверждение со стороны судьи?.. Если я совру, то они потребуют от меня объяснений касательно нашего с капитаном знакомства. Я могу сделать только хуже...
– Да, – едва слышно выдавила из себя я. – Но он не сделал ничего плохого по отношению ко мне...
Меня никто не слушал. Стоило мне ответить «да», как толпа взревела от непонятной мне злости. Судья стучал молоточком, но никто даже не обращал внимания на его своеобразный способ успокоить толпу. Страшные крики, полные злобы, заполняли мою голову, причиняя мучительную боль.
– Повесить его! Повесить!
Руки дрожали, и я посильнее сжала пальцами перила, едва сдерживаясь, чтобы не броситься к Жаку. Я так привыкла быть рядом с ним, ощущать себя под его защитой, что, оказавшись с ним порознь, теперь не знаю, как защитить его и себя от тирании всех этих жестоких и лицемерных людей, жаждущих увидеть казнь.
Я неотрывно следила за капитаном и вдруг заметила, как он зашевелил губами, произнес что-то тихо – сквозь шум и гам я не смогла разобрать произнесенных им слов. А затем оскалился, подобно хищнику, и прокричал:
