– Нет, господин... – промямлила я, постаравшись придать своему голосу мужскую твердость.
Мы оба ловко взобрались на лошадей и медленно повели их к воротам. Ссутулившись, я старалась не смотреть на караульных, не поднимала головы, но все равно чувствовала их пронизывающие до дрожи взгляды. Если продолжат так смотреть, точно обо всем догадаются...
– Господин, вы надолго? – спросил один из верзил. – Зачем вам конюх?
Я не знала, от чего мне было страшнее – от вопросов караульного или от грубого, властного голоса Энтони, казавшегося мне теперь совершенно иным с подобной манерой речи.
– Я, что же, теперь должен отчитываться перед вами, мистер Браун?
Под строгим взглядом Энтони мужчина быстро стушевался, но все равно продолжил донимать его:
– Госпожа приказ дала, сэр... Надо доложить.
– И ты посмеешь будить госпожу среди ночи лишь потому, что ее сын вздумал пойти в бордель?
Немного приподняв голову, я заметила, как караульные в смятении потупили взгляды. Они, конечно, всего лишь выполняли свою работу, но сейчас, оказавшись меж двух огней, быстро сдались.
– Разумеется, нет, сэр. Прошу прощения, – сказал один из караульных, и затем оба отступили в сторону, позволяя нам выехать за ворота.
Когда мы отъехали от дома губернатора на приличное расстояние, страх попасться караульным миссис Лэнгфорд медленно отступил, и я решилась спросить:
– Все слуги губернатора считают тебя разбалованным, живущим за папенькин счет человеком?
Едущий впереди меня Энтони слабо усмехнулся и, не оборачиваясь, сказал:
– А это не так?
– Я не знаю, – ответила честно. А затем, немного подумав, добавила: – Знаю лишь, что последние ночи ты проводил в компании вина, а не в объятиях напористых бордельных женщин.
Я не видела реакции мужчины на мои слова, но почему-то знала, что он улыбнулся.
– Вроде у тебя должно иметься хоть какое-то мнение обо мне. И, как я полагаю, не очень хорошее. – Энтони немного помолчал и, когда мы выехали на тропу, ведущую в бедный район Кингстона, продолжил довольно серьезным тоном: – Клэр, я часто приставал к тебе в детстве. Знаю, я тогда поступал глупо, порой жестоко, вел себя совсем не так, как должен вести себя мальчик по отношению к девочке. Прости меня за это.
– Все хорошо, – сразу же произнесла я. По правде говоря, я давно уже не держу на него обиды, но была благодарна ему сейчас за то, что он попросил прощения. – Не стоит ворошить прошлое. Мы были детьми.
– Сейчас это было необходимо. Чуть повзрослев, я понял, как ужасно вел себя тогда. Мне было стыдно. И я рад, что у меня появилась возможность загладить перед тобой вину. – Энтони свернул на узенькую тропу и спустя мгновение продолжил: – Знаешь, а ты мне нравилась тогда. Может, мое поведение было глупой попыткой привлечь твое внимание? Попыткой заставить девочку, завороженно смотрящую на фонтан моей матушки, точно так же смотреть на меня.
Слова, произнесенные с такой непоколебимостью и искренностью, заставили меня покраснеть. Не сказала бы, что Энтони привлекал меня. Но сейчас он мне нравится гораздо больше, чем в детстве, – хотя бы потому, что признает свои ошибки и стремится исправиться.
– Спасибо, Энтони, – шепнула я.
Казалось, этот шепот эхом отозвался в моей душе. Все правильно. Я должна была его поблагодарить. Ведь сейчас он рисковал своей репутацией, своей жизнью ради человека, о котором совершенно ничего не знает, кроме того, что о нем говорят другие люди – то, что он преступник и убийца.
Когда мы оказались у густых, труднопроходимых лесных зарослей, мы спешились и, решив оставить лошадей здесь, чтобы быстрее добраться до поляны, двинулись прямиком в джунгли. Несколько раз Энтони уточнял, точно ли я знаю дорогу к поселению, и столько же раз я утвердительно кивала. Но на самом деле я помнила эту тропинку не так хорошо, как хотелось бы. Спустя какое-то время я уже начала волноваться и нервно озираться по сторонам, боясь пропустить какой-либо поворот, который мог бы привести нас к поляне. Однако мои опасения были напрасны. Мы шли правильным путем – на стволах некоторых деревьев были небольшие пометки в виде креста. Я знала наверняка, что это сделали поселенцы, чтобы с легкостью находить дорогу к городу и обратно к поселению.
Совсем скоро мы вышли на освещенную лунным светом поляну. По телу вдруг пробежала неприятная дрожь, стоило мне окинуть взглядом обугленные несгоревшие части деревянных строений. Медленно я двинулась вдоль сожженных бараков, замечая порой на земле, пропитанной багровой кровью, мертвые тела поселенцев и домашнего скота. К горлу подкатил ком ужаса и слез, и я прижала ладонь к груди, сжала пальцами ткань рубахи, пытаясь сдержать рвотные позывы. Пройдя к тому месту, где я последний раз видела Жаннет и Тео, я попыталась найти среди обгоревших тел свою подругу. Ее здесь не было. Не было…
– Мне очень жаль, Клэр, – послышался за спиной тихий голос Энтони. Он стоял близко, но не касался меня. – Я не думал…
– Что они убьют этих людей? – резко прервав его, спросила я. – Конечно, не знал… Но мне не нужно жалости. Это не поможет вернуть их к жизни.
