– Вы можете жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь, – сказала я, притянув ноги к груди и обхватив их руками. – Или бороться. Разве лучше будет убежать и обо всем забыть? Поверьте, я пыталась... Но со временем поняла, что это невозможно. Выбор всегда остается за вами. И только вам решать, с кем прожить эту жизнь.
Мы долго еще сидели так – молча, не глядя друг на друга. Больше никакие слова нам были не нужны. Тишина и человек, понимающий нашу печаль, – это все, что нам было сейчас необходимо. И мы понимали друг друга. У каждого были свои проблемы, но потеря любимых доставляла нам одинаковую боль.
– Я хочу вам помочь, Клэр, – спустя какое-то время прошептал Энтони. – Не только потому, что так мне будет проще. Я не могу смотреть на ваше грустное лицо, не могу видеть, как вы страдаете. Страдаете так же, как когда-то страдала она. Я искренне хочу помочь и помогу. Не позволю своей матери сломать жизнь еще одной невинной женщине.
Глава 16. Тоска по минувшим дням.
В мое сознание медленно проник страх. Лошадь в очередной раз фыркнула в ответ на мою глупую попытку натянуть на ее широкую морду узду, задрала голову и после отвернулась от меня. Черт бы побрал эту безумную идею…
Я стояла в стойле рядом с черной, как тень, лошадью, высокой и немного упрямой. Не знаю, что Энтони сделал с настоящим конюхом, но мог он хотя бы подождать, пока тот сам снарядит ему коня? Я ведь совсем в этом не разбираюсь. Папа учил меня ездить верхом, но вот уроки снаряжения мне никто не давал – узду и седло за меня надевали на лошадь слуги.
Осторожно пройдя к раскрытой амбарной двери, я выглянула наружу. Лунные лучи освещали угрюмые лица двух караульных, сторожащих вход у железных врат, и я натянула соломенную шляпу поглубже, так, чтобы верзилы не смогли рассмотреть мое лицо. Энтони поблизости не было. Где же его носит?..
Через день после нашей встречи на кухне Энтони решился воплотить свое желание в реальность и помочь мне. Я не доверяла ему, даже несмотря на его казавшиеся искренними слова. Не знала, стоит ли подпускать его ближе, позволять находиться постоянно рядом и действительно помогать, но я не могла понять, почему стоит его опасаться. Из-за того, что миссис Лэнгфорд его мать? Почему-то казалось, что он такой же, как она, – корыстный, алчный, скрытный. Я боялась этого, но еще больше я боялась бездействовать.
Энтони говорил, что я не смогу выйти за ворота без его помощи, а если и выйду, то вряд ли попаду обратно; за забором, к сожалению, не было рядом растущего дерева, на которое я могла бы вскарабкаться и оказаться на территории дома. Поэтому сегодняшней ночью я позволила мужчине действовать самостоятельно – вывести меня отсюда, а потом без проблем вернуть обратно.
Воротившись обратно в стойло, я с досадой взглянула на повернувшуюся ко мне задом лошадь. Ну уж нет… Эта кобылка точно не станет преградой на моем пути. Уверенно схватив уздечку, я подошла к зверю, без страха – или же спрятав его за отчаянной решительностью – обхватила его морду и натянула узду. К моему удивлению лошадь покорно позволила мне снарядить ее, и вскоре я, довольная процессом, осторожно вывела ее из конюшни.
Не отходя от здания, я осмотрелась. Караульные не обращали на меня внимания, о чем-то тихо беседуя. Как я и предполагала – я легко сошла за мальчишку, работающего на конюшне, оттого и опасаться сейчас было нечего. Главное, чтобы никто из верзил не оказался чересчур любопытным и не подошел ко мне слишком близко.
– Обычно справляются минут за десять, – раздался за спиной тихий голос Энтони, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности. Он говорил серьезно, но от меня не укрылась прятавшаяся в его словах нотка насмешки. – Я уже умаялся ждать.
Я недовольно оглянулась на мужчину. Его парадный костюм сменился на более удобный – темно-синий кафтан, светлые кюлоты и сапоги. Парика на его голове не было, что помогло разглядеть немного кучерявые каштановые волосы.
– А где еще одна лошадь? – немного изогнув одну бровь, спросил Энтони.
– Еще одна? Зачем?
– А вы хотите сказать караульным, что побежите рядом со мной?
На мужских губах заблистала неуместная теплая улыбка. Как им – мужчинам – порой удается казаться такими спокойными? Я чувствую, как меня бьет дрожь – и вовсе не от нежной прохлады, окутавшей меня невидимыми руками, а от липкого, леденящего душу страха. И хоть я старалась казаться решительной, холодной, как морозное утро, я понимала, что в любой момент могу потерять над собой контроль.
– Я быстро, – бросила я в ответ и скрылась в конюшне.
Снарядив гнедую кобылку, я вывела ее из стойла на улицу и, найдя взглядом Энтони, который стоял чуть поодаль от ворот, медленно направилась к нему.
– Сколько тебя можно ждать? – завидев меня, громко и недовольно произнес он.
Я резко опустила голову, заметив, как караульные с интересом оглянулись на нас. Что он творит?..
– Давно пора выгнать тебя отсюда – совсем от рук отбился, – продолжил мужчина тем же тоном. – Давай шустрее! Или ты хочешь, чтобы я опоздал на встречу?
