На его губах появилась обольстительная улыбка. Я с немым удивлением посмотрела на свои руки – совсем неосознанно я сжимала пальцы, порой так сильно, что было слышно хруст. Слегка потрясла руками, пытаясь таким образом избавиться от нервозности, и аккуратным движением разгладила складки на рукавах своей белой рубахи.
– Мне просто непривычно, – слегка улыбнувшись, сказала я. – Не каждый день я пытаюсь проникнуть в тюрьму.
– Ты справишься. – Мужчина ловко поднялся с земли, бросил в кусты камень и протянул мне короткий кинжал, металлическая рукоять которого была украшена серебристыми нитями. – Возьми. Пригодится.
Не осмелившись взять в руки оружие, я неуверенно произнесла:
– Боюсь, он не принесет мне пользы. Я не умею им пользоваться.
Энтони усмехнулся:
– Держишь за тупой конец, тычешь в противников острым.
Он засмеялся, наблюдая за моей реакцией, а я смерила его строгим, недовольным взглядом.
– Спасибо за совет, – угрюмо проворчала я и, выхватив из его рук кинжал, быстрым движением направила в его сторону острие лезвия. – Практика мне не помешает.
Мужчина чуть посерьезнел и насмешливо поднял руки вверх.
– Потренируйся на дереве вместо манекена и… моей туши. Я тебе не враг. – Он улыбнулся, опустил руки и, встав за моей спиной, коснулся моих ладоней. – Всегда держи оружие уверенно, твердо, как будто оно является частью тебя, – сказал Энтони, сжимая пальцами мою ладонь, в которой я держала рукоятку кинжала. – В ином случае оно обернется против тебя. Не напрягай сильно руку, быстро устанешь.
Я постаралась сделать так, как он наставлял, – сжала рукоять чуть крепче, расслабила предплечье и плечо, что позволяло мне легко и быстро двигать рукой. Энтони легонько опустил мою расслабленную руку на уровень моей талии, затем сжал локоть и резким движением подтолкнул его вперед.
– Бей резко, изо всех сил. И всегда целься в места, где расположены важные для жизни органы. Можешь ударить сюда… – Он осторожно коснулся низа моей спины, несильно надавил, и от его внезапного прикосновения я вздрогнула, почувствовала, как щеки зарделись неуместным румянцем. – Здесь, под ребрами, ты можешь нанести удар прямо в почку. Эта самая удачная точка для удара, если ты бьешь со спины. Когда ты находишься лицом к лицу с противником, лучше целиться в углубление под грудиной, в самую середину.
– Тут, пожалуй, не нужно объяснять, где находится это углубление, – сдавленно шепнула я, заметив, как его рука потянулась к моему животу.
Энтони слабо усмехнулся в ответ и опустил руку с моей талии.
– Наноси удар снизу вверх, вовнутрь, так сильно, насколько можешь, – продолжил он. – Тогда есть шанс, что попадешь прямо в сердце. – Отступив от меня в сторону, он указал на ствол дерева. – Попробуй – всади кинжал в кору. Двигайся резко, шустро, чтобы дезориентировать врагов.
Вначале я постаралась нанести первый удар снизу, представив, что нахожусь за спиной противника, но он вышел никудышным – лезвие кинжала лишь слегка разодрало кору дерева. После нескольких попыток мне, наконец, удалось вонзить оружие в дерево. Энтони одобрительно улыбнулся, и я продолжила оттачивать этот совсем неожиданный для себя навык, нанося удар за ударом – то снизу, то чуть повыше, как и говорил мужчина.
– Ты быстро учишься, Клэр, – спустя какое-то время сказал Энтони.
Я тяжело выдохнула и слегка встряхнула рукой.
– Спасибо, – ответила, улыбнувшись. – Это все потому, что у меня хороший учитель.
Мужчина улыбнулся в ответ и, подойдя ко мне чуть ближе, закрепил на моем поясе ножны.
– Главное – не теряйся в бою. Страх – твой самый заклятый враг. Ты не сможешь избежать этого чувства. Никогда и никто не сможет. Лишь только спрятать. Но твоя храбрость, которую ты способна проявить, – это то, что ты будешь делать несмотря на страх.
Спрятав кинжал в ножны, я посмотрела на Энтони и поймала его теплый, проницательный взгляд. Он был искренен со мной – я поняла это по его ясным голубым глазам. Прочитала в них хорошо припрятанную тревогу, интерес и нежность, присущую человеку, который дорожит близкими людьми. Он беспокоился за меня как за друга, как за девушку, с которой провел детство, испытал привязанность, и сейчас я с уверенностью готова была сказать, что несмотря ни на что мы оказались с ним хорошими друзьями.
– Я рада, что мы стали теми, кто мы есть сейчас, – тихо сказала я, прерывая ночную тишину.
Энтони кивнул, словно соглашаясь со мной, а затем вынул из поясной кожаной сумки какой-то сверток бумаги и протянул его мне со словами:
– Это, кажется, твое.
– Что это? – спросила я, неуверенно взяв в руки пергамент.
Мужчина промолчал, загадочно улыбнулся. Я развернула сверток и пробежалась глазами по написанным чернилами строкам. Это был документ. Мой документ.
– Как тебе удалось?.. – шепнула удивленно, до сих пор не веря в то, что я держу в руках бумагу, где рукой отца написано мое имя, его слова о том, что все его наследство теперь принадлежит мне.
– Пришлось, конечно, немного повозиться… Но в итоге я нашел тайник матери, – ответил Энтони, заложив руки за спину. – Можешь забрать сбережения своего отца в любое время.
