Тринни оказалась в гостиничном номере для новобрачных. Шампанское в ведерке со льдом, кровать, усыпанная лепестками роз. И Лейн, не такой, как сейчас, моложе на пару лет. Сердце защемило. Какими они тогда были глупыми, маленькими, восторженными… «Живыми», – всплыло откуда-то. А ведь Лейна запросто может уже не быть в живых… Тринни дернулась, как от удара. Нет, лучше о таком не думать. Лучше надеяться, что у нее еще есть время.
Она подошла к вирту, тот потянулся к ней. Тринни окинула себя взглядом. Фу ты черт, какая пошлость. Полупрозрачный кружевной пеньюар и прозрачная комбинация. Кто такую чушь вообще придумал? Она запахнула пеньюар и заговорила с виртуальным Лейном строго:
– Значит так, дорогуша. Никаких эротических игр. Мы разговариваем – и только. Уяснил?
Вирт согласно кивнул. Тринни взяла его руки в свои.
– Лейн, Лейни! Ты меня слышишь? Мне нужно чтобы ты был здесь, где бы ты ни был на самом деле. Ты же делал это раньше! Сделай и сейчас. Тут происходит какая-то гребаная фигня. Мы все во что-то впутались. И ты тоже. И я даже не знаю, есть ли ты еще… Но если ты есть… – Тринни говорила, словно не замечая, как по щекам текут слезы, – если ты есть, откликнись как-нибудь.
Она выпустила его руки и практически повисла у него на шее. Она понимала, что никакой это не Лейн, что чертов виртуальный чурбан не обладает ничем из того, за что она любила старого друга. Не с ним ее связывают годы в интернате, годы после интерната, даже не годы, а бесконечное число мгновений, слов и событий, из которых эти годы складывались.
Вирт ответил на ее объятия. Удивительно тепло и по-настоящему.
– Ну же, Триш! Не реви… Прекращай, ты же уже большая девочка…
Она посмотрела в глаза вирта.
– Лейн, это ты? У тебя получилось?
– Тринни? – теперь была его очередь удивляться. – Так это ты на самом деле… Мне не снится, я не брежу?
Она нервно засмеялась:
– Нет, черт возьми, нет! Лейн! Где ты? Что случилось?
– Я не знаю где. Точно помню, что летели на самолете. Они пичкают меня какой-то дрянью, я почти все время без сознания. Да и сейчас, наверное, без сознания…
Похоже на похищение.
– Кто они? Ты хоть что-то понимаешь?
– Понимаю. Все дело в интернате. Вернее, все дело в тебе. Помнишь, твоих «трусливых виртов»? Так вот это все правда!
– Трусливых виртов? – удивленно переспросила Тринни.
Ничего такого она не помнила. Может, Лейн и правда бредит?
– Ты их вытаскивала. Ты можешь вытаскивать людей сюда, в виртуальность. И своего Чижова ты выдернула. Тогда, в доме у парковки.
Нет, не бредит. То, что он говорит, похоже на правду. Слишком похоже. Перед глазами словно кадры из сериалов прошлого пронеслись картинки из детства, почему-то благополучно забытые. Вот вирт-преподаватель спокойно рассказывает о гигиене половых органов, а через секунду с бешеными глазами озирается вокруг и выдает что-нибудь вроде «эта чертова маленькая ведьма».
– Ладно. С этим разберемся. Кто тебя похитил?
– Помнишь, в интернате с нами училась девочка… блондинка… Ты ее терпеть не могла.
Блондинка? Ну да, отвратительная выскочка, которая как жвачка к волосам прилепилась к Лейну.
– Помню. Как ее? Даяна, кажется…
– Даяна! Точно, Даяна. Так вот она твоя… – Лейн замер не договорив.
Тринни заглянула в его глаза, с ужасом понимая, что любовь, боль и сопереживание – все исчезло, оставив лишь дежурную услужливую похоть.
– Так о чем ты хотела бы поговорить? – улыбаясь, произнес вирт.
Тринни не сомневалась, что сейчас перед ней вирт и только.
– Лейн! – она затрясла его за плечи – Лейн! Лейн, вернись… Лейни!
Нет, теперь уже ясно. Он больше не может с ней говорить. Что случилось? Она сама не смогла удержать тонкую связь? Или там, где ее друг детства присутствует физически, произошло что-то страшное… Она не знает. И что делать дальше, тоже не знает.
Тринни вышла из «Виртиссимо» и вскрикнула от неожиданности. Прямо у двери стояла Ая.
– Привет, – пробормотала Тринни, машинально отметив, что сейчас та выглядит как-то иначе, непривычно.
Строгий костюм, наверняка безумно дорогой. Аккуратная прическа. Эта Ая была совсем не похожа на взбалмошную растрепанную девчонку в неизменных джинсах и постоянно меняющихся футболках. Но не в одежде дело, что-то другое неуловимо изменилось. Взгляд, осанка? Трудно сказать. Мысли закрутились в голове с бешеной скоростью, словно собирая картинку из разрозненных паззлов.
И картинка сошлась.
– Здравствуй, Даяна, – сказала Тринни.
У Лейна отвратительная память на имена, а вот она вспомнила. Потому что тогда, в глупом детстве, отвратительная прилипала, которая как пиявка вцепилась в Лейна, ужасно ее раздражала. Даже когда их перевели в другой интернат, эта заноза в заднице пыталась отобрать ее Лейни. Всучила ему свой адрес! Разумеется, Лейн обязательно написал бы ей. Не потому, что хотел, а потому, что такой уж он Лейн – отличный парень.
– Ты меня помнишь? Это хорошо, – кивнула Даяна. Если она и удивилась внезапному узнаванию, то не подала виду. – Так нам будет проще договориться.
– А мы непременно должны договариваться? – спросила Тринни.
Та пожала плечами.
