— Однако команда у них вышколенная, — заметил Эндерс.
— Иногда вы чересчур уж цените хороших моряков, — отозвался Чарльз.
К этому времени окончательно стемнело. Четвертый залп выглядел как узор жгуче-красных вспышек на фоне черного силуэта военного корабля. Корсары услышали, но практически не увидели всплески за кормой.
Потом холмистый изгиб мыса заслонил от них вражеское судно.
— Отдать якорь! — скомандовал Эндерс, но было поздно.
В этот самый миг раздался негромкий треск, и «Эль Тринидад» сел на песчаную мель.
Той ночью Хантер в одиночестве сидел в своей каюте и обдумывал сложившуюся ситуацию. Тот факт, что они угодили на мель, не беспокоил его ни в малейшей степени. Это случилось во время отлива, так что через несколько часов галеон без труда можно будет снять.
На данный момент два его корабля пребывали в безопасности. Бухта была не идеальна, но вполне приемлема. У экипажей имелось достаточно пресной воды и провизии, чтобы протянуть больше двух недель, не подвергаясь никаким лишениям. Если каперам удастся найти воду и съестное на берегу, а это вполне вероятно, то они смогут пробыть в Обезьяньей бухте хоть несколько месяцев, по крайней мере — до ближайшей бури.
А вот буря может оказаться губительной. Обезьянья бухта располагалась на подветренной стороне острова и была весьма неглубокой. Сильная буря разнесет его корабль в щепки за считаные часы. Сейчас как раз сезон ураганов. Хантер не надеялся, что до ближайшего осталось так уж много времени, и не мог себе позволить оказаться в Обезьяньей бухте, когда этот ураган налетит.
Боске должен был бы это понимать. Если бы ему хватило терпения, то он мог бы просто заблокировать выход из бухты, курсируя на глубоководье, и подождать наступления плохой погоды, которая вынудила бы галеон покинуть бухту и подставиться под удар.
Однако Боске, похоже, терпеливостью не отличался. Напротив, он явно был человеком дерзким и предприимчивым, предпочитал при малейшей же возможности переходить в атаку. У него были веские причины это сделать, не дожидаясь, пока погода испортится.
В морском бою плохая погода выступала в роли уравнителя, потому слабая сторона надеялась на нее, а сильная старалась избегать. Шторм отравил бы жизнь обеим сторонам, но эффективность их действий уменьшилась бы несоразмерно. Боске наверняка знал, что корабли Хантера не укомплектованы командой и легко вооружены. Сидя в одиночестве в каюте, Хантер пытался поставить себя на место человека, с которым они никогда не и встречались, и понять ход его мыслей. В конце концов он решил, что Боске наверняка атакует их на рассвете.
Нападение могло произойти с суши, с моря либо с двух направлений. Все зависело от того, сколько солдат было на борту у Боске и насколько он им доверял. Хантер вспомнил испанцев, которые охраняли его в трюме. Они были молоды, неопытны и недисциплинированны.
«На них нельзя полагаться. Нет, — решил Хантер. — Сперва Боске будет атаковать с моря. Он попытается войти в Обезьянью бухту, чтобы снова увидеть галеон. Возможно, этот француз подозревает, что мы уже на мелководье, значит, маневрировать нам будет затруднительно.
На данный момент галеон стоит к врагу кормой, самой уязвимой своей частью. Боске сможет войти в бухту и стрелять, пока не потопит оба судна. Проделать это он сумеет совершенно безнаказанно. Сокровища с галеона окажутся на мелководье, и туземные ныряльщики запросто их поднимут».
Хантер велел позвать к нему Эндерса и распорядился, чтобы пленников-испанцев надежно заперли. Затем он приказал, чтобы все годные к бою каперы вооружились мушкетами и незамедлительно высадились на берег.
Над Обезьяньей бухтой занимался рассвет. Ветерок едва веял, небо украшали тонкие дымчатые облака, розовеющие в первых лучах зари. Экипаж испанского корабля лениво и беспорядочно принялся за утреннюю работу. Когда прозвучал приказ поднять паруса и сниматься с якоря, солнце уже стояло довольно высоко.
В этот момент каперы, прятавшиеся до той поры с обеих сторон от входа в залив, открыли огонь. Они застали испанцев врасплох. В первые же секунды все, кто поднимал главный и кормовой якоря, были убиты или ранены. Всех офицеров, находившихся на палубе, перестреляли. Матросов на вантах стрелки сняли с поразительной точностью, и те с криками попадали на палубу.
Потом стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. На берегу повисли два едких серых облака порохового дыма. Кроме них, не видно было ничего, ни малейшего движения — даже листок нигде не шелохнулся.
Хантер устроился на оконечности холмистого мыса, выходящего в море, и с удовлетворением рассматривал испанский корабль в подзорную трубу. Он слышал крики замешательства и видел, как наполовину поднятые паруса хлопали под ветром. Прошло несколько минут, прежде чем новые матросы полезли на ванты, а якорь вновь пополз вверх. Поначалу испанцы осторожничали, но потом, когда стрельба с берега так и не возобновилась, осмелели. Капитан ждал.
Он знал, что у него есть определенное преимущество.
