Вместе с пришедшей в город весной, и сам Аликанте стал расцветать. После прошедшего показательного суда и казней, все всё прекрасно поняли и денежные потоки, как я и хотел, перенаправились в мою сторону. Чтобы не просто наживаться на своём положении, но и настроить весьма напуганных жителей города положительно по отношению ко мне, я воспользовался знаниями Евгения Орлова в части налогообложения и полностью пересмотрел все налоги, которые были в городе, а также таможенные пошлины. Отменяя идиотские или те, в которых могла быть коррупционная составляющая, я привёл всё к нескольким понятным методичкам, которые так полюбил ещё со времён своих неапольских похождений. Разработав простые правила для торговцев, ремесленников, простых людей и дворян, я приказал размножить их и положить в главном соборе города и порту, чтобы они были общедоступны.
Денежные потоки, которые раньше растекались по карманам чиновников и тех, кто наживался на торговцах, теперь все тоненькими струйками устремились в городскую казну, где находился новый глава, один из семейства судьи Алькальде, который тоже всё прекрасно понимал и пустил новые средства на развитие города, а не своё обогащение. Были наняты три цеха каменщиков, так что ремонт в городе теперь не останавливался ни на секунду. Переделывались мостовые, дома, ратуша, обновлялись городские стены, а рядом с деревянной пристанью, начинала расти новая, каменная. Сама же гавань расширялась и углублялась, а корабли, вычерпывающие песок и камни со дна, сновали от берега к гавани днём и ночью.
Преступность в городе резко сошла на нет, так как для местных воришек и преступников настали тяжёлые времена. Всех задержанных судьи сразу направляли на работы по расширению гавани, ради этого я даже выпустил всех тех, кто уже находился в тюрьме на государственных харчах, и теперь они под конвоем трудились на благо города.
С пришлыми же дело было просто, их без особых затей вешали и колышущиеся вереницы трупов на деревьях по дороге в Аликанте заставляли многих нечистых на руку людей поворачивать и искать себе счастья в других местах.
Так что мало-помалу город стал оживать, а я наконец, когда всё заработало без моего пристального взгляда, смог заняться и своими личными делами.
— Ваше сиятельство, — Исаак Яглом при нашей новой встрече выглядел не столь уверенным, когда мы встречались до суда и казней. Сейчас он льстиво улыбался и беспрестанно кланялся мне.
— Я разобрался с большинством проблем, так что настало время поговорить о вашем долге мне, — спокойно заметил я, — как ты видишь, никто из иудеев не пострадал в результате расследования.
— И мы прекрасно понимаем ваше сиятельство, — снова поклонился он, — кому мы этим обязаны.
— Да, особенно учитывая, что ты мне не всю правду сказал о вашем участии в этом мероприятии, — улыбнулся я, — как-то из этих признаний исчезла подделка документов. Королевских документов Исаак.
Иудей смутился, но спорить со мной не стал.
— Ваше сиятельство, что вы хотите? — вместо этого ответил он.
— Кроме двадцати тысяч флоринов, которые вы мне и так должны, есть ещё одна вещь, которая мне интересна, — я протянул правую руку, которую сейчас активно разрабатывал, так что и часто писал ею, а также перебирал деревянные чётки, чтобы пальцы набирались сил и нарабатывали мелкую моторику
— Слушаю ваше сиятельство, — он заинтересованно посмотрел на меня.
— В Ломбардии, есть такие лавки, в которых любой может заложить свою вещь. То есть получить сумму, в которую её оценит оценщик, а если через время не вернёт деньги, то эта вещь переходит в собственность этой лавки.
— Я знаю о таком бизнесе ваше сиятельство, — кивнул иудей, — у нас он не пошёл из-за противоречий с церковью, вопросы возникли по поводу процентов, которые начислялись за время пользования деньгами, полученными за вещь.
— Поэтому наши ломбарды мы построим по немного другой схеме, — кивнул я, обрадовавшись, что с системой ломбардов Исаак был знаком, — мы оставим оценку вещей, а также их продажу в случае невозвращения денег, но вместо начисления процентов за пользование денег, будем брать плату за хранение этих вещей у нас, объясняя это ценностью хранимой вещи.
— В этом случае ваше сиятельство мы можем не получить достаточно прибыли за это хранение, — весьма разумно заметил иудей, — нам нужно будет иметь большой склад, следить за каталогом полученных вещей, платить жалование оценщикам, а также охране. Это будут немалые расходы. В Ломбардии значительно проще властям договориться с церковью, чем у нас, у них она закрывает глаза на проценты по сделкам, поэтому никто и не хочет этим заниматься в Арагоне и Кастилии, хотя конечно эти ломбарды выглядят весьма перспективно.
Я вытащил из своих воспоминаний всё, что касалось этих знаний, и решение было только одно, если я не хотел ссориться с церковью.
— Значит, нам придётся занижать стоимость оценки вещей? — нехотя сказал я.
