В этот безумный мир азартных игр, женщин, алкоголя и роскоши прибыл полднем «Жакаре», осторожно обходя рифы и бросив якорь рядом с огромным галеоном. Никто не обратил на него внимания: в жаркий полдень с удушающей влажностью всё население города и моряки отдыхали, чтобы набраться сил для грядущей ночной оргии. И вот в Порт-Рояле строго запрещались любые действия, которые могли бы потревожить спящих во время столь необходимой сиесты, с того злополучного дня, когда покойный капитан Джон Дэвис проснулся в дурном настроении, поднял люк одного из своих пушек, тщательно прицелился и взорвал дом, который строили на пляже, вместе с семью шумными плотниками.
Ямайка, прежде всего, была местом отдыха и развлечений для пиратов и корсаров, жила за счет грабежей и процветала благодаря набегам. И если она не попадала в руки испанцев, то лишь потому, что те прекрасно понимали: их флот недостаточно силен, чтобы с хоть какой-то надеждой на успех противостоять объединенным силам англичан, пиратов и корсаров.
Как закономерный результат, этот удивительный центр богатства и развлечений привлекал, словно мед, авантюристов, проституток, искателей легкой наживы и мошенников со всех уголков планеты. Ведь нигде больше нельзя было за считанные часы перейти из состояния полной нищеты в невероятное богатство или наоборот.
В двух милях от Роки-Пойнта более века возвышался барочный дворец с беломраморными колоннадами, который одержимый ростовщик подарил двум прелестным турецким близнецам через неделю после того, как те ступили своими изящными ножками на порог лучшего борделя города. Единственным условием было то, что больше ни один мужчина не мог их видеть.
Как рассказывают, близнецы, главной интимной страстью которых были они сами, охотно согласились на это условие. Поэтому они провели остаток своей долгой жизни в роскошном особняке, с единственной обязанностью развлекать ростовщика своими эротическими играми каждую неделю.
Наблюдая долгое время через широкое окно своей каюты за тихой бухтой, где даже цапли не взлетали в полдень, возможно, опасаясь пушечного выстрела, Себастьян Хередия обернулся к Селесте, которая лежала на койке, почти нетерпеливо обмахиваясь веером, и, наконец, обратился к своему отцу, который изо всех сил пытался не заснуть, развалившись в старом кресле.
– Вам придется оставаться здесь взаперти некоторое время, – наконец сказал он с сожалением. – Не стоит выходить на палубу днем, чтобы вас не заметили с соседних кораблей. Если вас позже узнают на берегу, это будет опасно.
– Как долго? – спросила его сестра.
– Пока я не найду дом, который будет уединенным, удобным и незаметным. Главное, чтобы никто не связал вас с "Жакаре".
– А команда? – продолжила она.
– Я займусь этим.
– А если кто-то из твоих людей решит дезертировать и остаться на берегу навсегда? Что тогда? – спросил отец.
– Этого не случится! – твердо ответил он. – А если случится, я приму соответствующие меры.
– Но если случится? – настаивал старик. – Значит, мы никогда не сможем выйти из дома?
– Слушай! – раздраженно воскликнул Себастьян. – Я уже сказал, что тебе не нужно беспокоиться о ком-либо из моих людей. Не заставляй меня быть более откровенным!
– Ты намекаешь, что убьешь того, кто захочет остаться на острове? – удивленно вмешалась Селеста. – По-моему, это слишком высокая цена за нашу безопасность.
– Убивать необязательно, – уточнил брат. – Достаточно будет увезти его, по-хорошему или по-плохому, и бросить на каком-нибудь необитаемом острове. Требовать безоговорочной верности – одно из привилегий капитана пиратов, и тот, кто не подчиняется приказу, знает, что его ждет. Мой приказ будет таков: в день, когда мы снимемся с якоря, все члены экипажа должны быть на борту.
– Надеюсь, они тебя послушают.
– Это вопрос жизни и смерти.
Тон был настолько решительным и категоричным, что даже его отец взглянул на него строго.
– Порой я тебя не узнаю, – признался он. – Ты начинаешь вести себя как настоящий пират.
– Потому что я пират, отец! – резко ответил капитан "Жакаре". – Когда я взял на себя командование этим кораблем, я прекрасно понимал, на что иду, и решил, что не могу всю жизнь играть в "быть или не быть". Если однажды мне придется потопить испанский корабль или повесить одного из своих людей, рука не дрогнет, потому что, если бы я подозревал, что она дрогнет, я бы отказался от командования прямо сейчас.
– Может, это было бы лучше?
– Мы уже обсуждали это. Нет! Это не было бы лучше. Как сказала Селеста, я просто соответствую времени и месту, в которых живу.
Как только солнце коснулось верхушек пальм, украшающих бухту с западной стороны, и легкий ветерок чуть колыхнул увядшие флаги, казалось, этот ветер был поцелуем зачарованного принца, разбудившего спящих. На улицах началось движение: проститутки начали прихорашиваться, торговцы – открывать свои лавки, а трактирщики – протирать столы и наполнять кружки ромом.
Порт-Ройал, ночной город, готовился начать новый день греха, в котором было позволено все, кроме воровства.
