–Насколько мне известно, дон Эрнандо, сейчас вас обвиняют в работорговле, разврате, предательстве, некомпетентности, злоупотреблении властью и, возможно, даже в воровстве. Какое значение имеет еще одно обвинение, если речь идет о вашей жизни? – Он встал, чтобы пройтись по широкой террасе, а затем уселся на выступ толстой стены. – Знаете что? – добавил он наконец. – Я любил Эмилиану Матаморос. Для меня она была как богиня, которую я всегда держал на пьедестале, и мне никогда не приходила в голову ни одна низкая мысль. Но однажды появился представитель Севильской торговой палаты на своей огромной золотой карете и развратил ее, разрушив единственное чистое и искреннее чувство, которое я когда-либо испытывал. – Он посмотрел ему в глаза с вызовом. – Как вы можете просить меня помочь вам? Никто на этом острове, да и, полагаю, во всем мире, не поднимет за вас и пальца, и это вам придется принять как можно скорее, если вы хотите продолжать жить.
Когда распределение жемчуга было завершено, а корабль двигался по спокойному морю под палящим солнцем, с почти неподвижными на ветру парусами, Лукас Кастаньо подошел и сел рядом со своим капитаном, который устроился в старом кресле шотландца в тени кормовой надстройки. Некоторое время оба молчали, наблюдая, как перед носом корабля взлетали летающие рыбы, скользили над серебристой поверхностью воды и вновь исчезали под ней, почти не оставляя следов. Затем Лукас тяжело вздохнул и произнес:
– Люди беспокоятся.
Молодой капитан посмотрел на него с недоумением.
– Почему? Раздел был справедливым… Или нет?
– Да, конечно, – признал панамец. – Справедливым, но недостаточным. Немногим более двух тысяч жемчужин, пусть даже они великолепны, – это не та добыча, ради которой стоило месяцами плавать по открытому морю, рискуя быть пойманными и повешенными в любой момент. Это тяжёлая и опасная работа, единственная награда за которую – приключения и богатая добыча. – Он щелкнул языком с явным раздражением. – А уже много лет они не получают ни того, ни другого.
– Чего же они хотят?
– Перестать грабить корабли, набитые кирками и лопатами, и взять на абордаж судно с трюмами, полными золота, даже если это будет стоить им жизни. – Он пожал плечами с бессильным видом и добавил: – Одним словом, вести себя как настоящие пираты.
– Понимаю… – признал капитан с острова Маргарита. – А что думаешь ты?
– Я думаю, что если мы не будем использовать время с толком, то состаримся и закончим свою жизнь, прося милостыню в каком-нибудь грязном порту… – Он слегка кивнул в сторону каюты на корме, где в тот момент находилась Селеста. – А женщина на борту не улучшает положения; она приносит несчастье.
– Это моя сестра.
– Все это знают, но все знают и то, что она очень красивая девушка, а большинство из них не видело женщин уже шесть месяцев. Тебе стоит подумать об этом!
– Я уже думаю. И не могу найти решения, которое меня устраивает. Что мне с ней делать?
– Что угодно, только не оставлять её на борту пиратского корабля… Это несерьёзно!
– Я не знаю, где её высадить, потому что убежище на Гренадинах мне не кажется подходящим местом для неё. Там одни шлюхи.
– Мир большой.
– Но недостаточно большой для Королевской торговой палаты. Их рука дотягивается до любой точки.
– До Ямайки – нет. Никто, связанный с Палатой, не осмелится ступить на Ямайку, потому что его сожгут на главной площади на следующий день. Твоя сестра будет в безопасности там, а заодно мы сможем связаться с другими кораблями, чтобы организовать совместную операцию. Через три месяца Флотилия выйдет из Картахены-де-Индиас в направлении Кубы, а оттуда продолжит путь к Азорам и Севилье. Это будет подходящий момент для нападения.
– В сотрудничестве с каперами? – удивился молодой капитан Жакаре Джек. – Ненавижу резню!
– Слушай… – ответил его помощник, стараясь говорить терпеливо. – В таких операциях главное – заранее знать, какое судно представляет интерес, воспользоваться хаосом сражения, оторвать его от остальных и быстро взять на абордаж. Для этого лучше всего отправить шпионов в порты отправления, чтобы точно выяснить, на каком корабле есть золото, а на каком нет. Часто самые внушительные корабли оказываются самыми бесполезными.
– Ты уже делал так раньше?
– Довольно часто, – признался его собеседник. – Старик был мастером умыкнуть ягнёнка, пока волки и собаки рвали друг друга на части под канонаду. – Он подмигнул. – Потом появился ты, и он решил сменить ягнят на вьючных ослов.
– И это тебя раздражает?
– Ну…! – прозвучал почти юмористический ответ. – Учти, что в последние годы почти единственные выстрелы, которые делал Жакаре, были предупредительными залпами. Чистый фейерверк, недостойный его репутации.
– Ладно! – признал юноша. – Я подумаю об этом.
– Советую тебе подумать поскорее, иначе нас может ждать сюрприз. – Он указал на него пальцем. – И с этой девчонкой на борту всё может закончиться трагедией.
