С наступлением темноты члены экипажей крупных судов спускались в шлюпки и неспешно гребли к берегу, а вскоре украшенная шлюпка приблизилась к "Жакаре". Мужчина с огромными усами и хриплым голосом закричал вверх:
– Эй, на борту! Разрешите подняться! Где ты, чертов рыжий шотландец? Уже годы тебя не видел!
Лукас Кастаньо поспешил высунуться за борт и улыбчиво поприветствовать вновь прибывшего.
–Добрый вечер, капитан Скотт! Извините, но капитан плохо себя чувствует и просил его не беспокоить.
–Я так и думал, что вы здесь без веской причины! – ответил другой, не подозревая, что его обманывают. – Что с ним?
–Жар, сэр. Знаете, как бывает! «Доктор» уверяет, что через пару дней отдыха он снова будет как новенький.
–С ним просто старость, – рассмеялся громогласный капитан Скотт, подавая знак своим людям грести к берегу, и выкрикнул: – Ты слышишь меня, чертов пьяный шотландец? Ты старый и больше не способен на забавы с девицами в Порт-Ройале!
Он исчез в сумерках, хлопая в ладоши, как будто сказал нечто невероятно смешное, и лишь тогда Лукас Кастаньо велел команде собраться на корме и с тоном, не терпящим возражений, объявил:
–Тем, кто не на дежурстве, можно сойти на берег и напиться до смерти, но помните: «старый капитан» остается на борту с жаром и не хочет, чтобы его беспокоили. – Он угрожающе указал на них пальцем и добавил: – И не забывайте, что к десяти утра вы должны быть на борту, иначе почувствуете вкус плети.
–К десяти! – раздался возмущенный голос.
–В десять закрываются бордели и таверны, так что вам нечего делать на берегу в это время. Кто не успеет на последнюю шлюпку, придется плыть и получить на спине «рубашку в клетку».
Ропот недовольства длился недолго: возможность четырнадцати часов веселья перевешивала любые ограничения, и через несколько минут на палубе «Жакаре» остались только трое дежурных, филиппинский повар, Лукас Кастаньо и трое членов семьи Эредиа.
Оставшиеся вчетвером они устроили обильный ужин на корме, наслаждаясь приятным бризом с моря, который не давал комарам с берега заполонить бухту. Слышались громкие голоса и смех из города, чьи огни отражались в спокойных водах залива, очерчивая силуэты кораблей, стоящих ближе к берегу. Это был один из самых приятных вечеров, которые большинство из них могли вспомнить. Тем более что вскоре с соседнего гигантского судна зазвучала прекрасная мелодия, и, встав на цыпочки, они различили восьмерых музыкантов в аккуратных мундирах, играющих на струнных инструментах для дюжины гостей.
–Должно быть, это новый корабль Лорана де Графа, – заметил Лукас Кастаньо. – У него всегда есть оркестр на борту, который играет даже во время битвы.
–И делают они это великолепно! – признала Селеста.
–Безусловно! – согласился панамец. – Но раз он так близко, советую тебе не показываться. Говорят, ни одна женщина не может устоять перед де Графом, ведь он считается самым привлекательным и изысканным пиратом Карибского моря.
–Беспокоишься за мою добродетель? – с улыбкой спросила она.
–Меня больше тревожит возможность дуэли на пушках с такой махиной, когда нет места для маневра, – уточнил он. – Если женщина с борта поддастся чарам мужчины с другого корабля, традиция требует смыть позор команды кровью и огнем, а в этом случае нам не выиграть.
–Буду иметь это в виду! – весело ответила молодая девушка. – Не думаю, что моя добродетель, при всей моей к ней любви, стоит корабля вроде «Жакаре» вместе с его экипажем.
Ее брат смотрел на нее, будто все еще не привык к ее манере говорить и вести себя.
–Ты никогда не перестанешь меня удивлять! – пробормотал он.
–Дай времени время, – ответила она. – Но не волнуйся, – добавила она с улыбкой. – Мне и одного пирата в семье достаточно.
Себастьян повернулся к отцу:
–Обещай мне, что найдешь ей компаньонку, которая научит ее вести себя как настоящая леди! – взмолился он. – Она меня изводит!
–Да ладно тебе! – воскликнула Селеста, ласково ущипнув его за щеку. – На самом деле тебе нравится, что я такая. Что бы ты сказал, если бы узнал, что у тебя есть скучная и чопорная сестра?
–«Хорошо, но в меру», – подытожил Себастьян. – А теперь я пошел. Хочу поближе взглянуть на этот знаменитый Порт-Ройал, о котором так много слышал.
Как только его нога ступила на песчаный берег, Себастьян Эредиа ощутил, будто оказался в безумном каруселе, где на каждом шагу его поражали новые, доселе неизведанные ощущения. Шик, порой доходящий до безвкусицы и эксцентричности, этой разгульной гавани превосходил все, что ему могли рассказать его товарищи за годы скучных вахт на палубе.
За каждой второй дверью скрывался кабак, таверна или бордель, а украшенные кареты проезжали взад-вперед по единственной улице, которая, казалось, существовала в этом хаотичном городе. Прекрасные женщины всех рас, возрастов и цветов кожи бесстыдно предлагали свои прелести, позволяя себя ощупывать, чтобы клиенты могли «оценить товар» перед тем, как арендовать его.
С балконов полуобнаженные девушки манили подняться, а у дверей игорных домов рабы с огромными цилиндрами громко заявляли, что здесь лучшие игры в кости на всем острове.
