— Чем мы хуже англичан? Карл Второй, как пришел к власти, одел свою гвардию в красные мундиры. И знаете, я где-то слышал, не то милорд Бекингем кому сказал, не то леди Генриетта, что красные мундиры — в память о крови, пролитой его отцом, Карлом Первым. Знаменитое REMEMBER Карла Стюарта, помните? Ну вот, из-за него. А еще в память о Монтрозе, Уинтере и других героях, погибших за монархию Англии. Правда, кто-то говорил, что это и цвет розы Ланкастеров. Да что я вам говорю, вы же сами видели, наверно, королевских гвардейцев в Уайт-Холле и Хемптон-Корте.
— Видел, — сказал Рауль задумчиво.
— А у нас самая красивая форма, конечно, у мушкетеров. Ну, еще у швейцарцев ничего. Но Людовик решил перещеголять кузена Карла. И он решил выбрать белый цвет для нашей Королевской Гвардии.
Как Королевское Знамя. А золотые галуны — как золотые лилии. Разве вам не нравятся эти цвета?
— Это хорошо для парадов, а не для тропической войны.
— Но позвольте, новая форма и предназначена для парадов. Не каждый же день трепать какую красоту!
— А у меня нет 'такой красоты' , и я пойду, в чем придется.
— У вас есть 'такая красота' . О вас позаботился сам герцог.
— Вот как?
— Вы, видимо, решили, что вам достанется какое-нибудь старье со складов господина Кольбера? Все уже предусмотрели. Для Штаба герцога все шили по индивидуальным заказам! И знаете кто? Сам господин Персерен. У него была такая запарка, такая суматоха, такая напряженка. Ведь они и Двор короля к празднику в Во обшивали, и поэтов Фуке и в то же время начали шить нашу форму. А вы-то сами одевались у Персерена, верно? Он же шил вам не только ваши элегантные курточки, но и какие-то хитрозагадочные костюмы для вашего королевского каранвала — не то пастушка, не то центуриона. Было дело?
— Было дело, — вздохнул Рауль, — Но я думал, г-н Персерен уже и забыл о моем существовании.
— Я мало знаком с г-ном Персереном, — сказал Анри, — Но это отличный портной и очень умный человек! У него целые архивы. И он прекрасно разбирается в людях. Он шил еще для молодого Бофора и сохранил его мерки, даже когда герцога посадили в Венсенский замок. Потому что был уверен, что Бофор еще возьмет реванш! То же относительно вас. Он людей насквозь видит. Так что вас не пришлось зря беспокоить.
— Господин Персерен уверен, что я еще возьму реванш? — спросил Рауль.
— Мы все в этом уверены, — сказал Анри, — Белое с синим вам очень пойдет. Не забудьте приколоть брошку с сапфиром. А теперь наряжайтесь!
Анри выглянул из каюты и три раза хлопнул в ладоши. Морячок, услышав сигнал, предстал перед Анри и Раулем, вручив последнему коробку с новой формой. Правда, в лекции о модах и Персерене Анри отсутствовал один немаловажный факт — эскизы костюмов для Его Величества для праздника в Во и новой формы Гвардии Короля рисовал автор портрета Луизы де Лавальер, не без консультаций вышеупомянутой Луизы и самого Людовика. А влюбленный Людовик, выбрав белый цвет для Королевской Гвардии, шепнул Луизе на ушко: 'Милая, это не только Королевское Знамя, это твой цвет, это цвет твоего Белого платья, которое было на тебе, когда я впервые увидел тебя в Блуа. Но это наш маленький секрет, дорогая Луиза. И это только начало: я придумаю еще что-нибудь покруче, чем Орден Подвязки в честь графини Солсбери' . Луиза благоразумно секрет сохранила. Даже Ора де Монтале не знала об этом. Настроенный соответствующим образом де Гиш с подачи де Бражелона успел предупредить Луизу, и она перестала доверчиво выбалтывать Монтале все свои секреты.
А сам де Бражелон, соперник Короля-Солнца, и не подозревал о том, что весь Королевский Полк, весь Штаб и вся свита Бофора носят цвета его бывшей 'Дамы' — мадемуазель де Ле Блан де Лавальер.
— Так одевайтесь, пожалуйста, побыстрее, а я вас подожду на галерее, — сказал Анри.
— Вы никак хотите увязаться за мной будить Пиратов? — усмехнулся Рауль.
— Да, сударь.
— Гм…
— Что-то не так?
Рауль пожал плечами.
— Вас ожидает — хе! — забавное зрелище!
— Меня не удивишь подобными зрелищами. Одно презабавное зрелище я уже успел сегодня увидать.
— Да? Когда же это вы успели?
— Вы, господин виконт, представляли собой о-очень забавное зрелище!
— Вот как?
— Впрочем, когда вы облачитесь в парадную форму, льщу себя надеждой, что зрелище будет приятным. Так поспешите же!
— Вы можете подождать меня в моей норе.
— О нет! — смущенно промолвил Анри — Лучше на галерее.
— Вольному воля, — сказал Рауль равнодушно, — А все-таки, мой юный друг, будьте готовы услышать всякое. Ваши нежные ушки могут не выдержать пиратскую ругань. Понимаете: люди с перепоя, будят ни свет ни заря…
— Меня разбирает любопытство, — заговорщицки прошептал Анри, — Что за таинственный приказ?
— Любопытство погубило кошку — английская пословица, — вздохнул Рауль, — Бедная кыса.
— А вы любопытный человек?
— Уже нет. Раньше, черт возьми, я был черезчур любопытным. Совал свой нос куда не надо, ввязывался во всякие истории. Но теперь я одумался. Я стал ленивым, циничным и равнодушным.
— Ясненько. Но мы заболтались!
— Да, мы заболтались.
— Я вас жду!
— Я мигом.
