Вскоре компания собралась в каюте виконта. Выполняя приказ герцога, все надели парадную форму, шляпы с белыми перьями, белые перчатки. Правда, кружева на жабо и рубашках были слегка примяты, и физиономии Пиратов встревожены, хотя они пытались скрыть эту свою тревогу шуточками, наигранной бравадой и болтовней не без элементов черного юмора, который Анри уже не так шокировал — он, подобно хозяину каюты — Раулю — пытался хранить хладнокровный и безучастный вид. Между тем Пираты пытались восстановить последовательность пирушки — желторотые высказали предположение, что они вчера слишком расшумелись, и герцог рассердился на них за такое ужасное поведение. Люк и Гугенот, наиболее трезвые в компании, до конца сохранявшие ясность мысли, возражали, что ничего ужасного не было. 'Мы и не так пили в Париже, — сказал Гугенот, — А Д'Артаньян только смеялся… ' Обсуждение финала пирушки восполнило пробел в сознании Рауля: в свою каюту он был доставлен с помощью верного Гримо, который явился за ним и с помощью Гугенота дотащил бесчувственного гуляку. Гугенот хотел еще что-то добавить — так, во всяком случае, показалось Раулю, но остановился на полуслове. А желторотые продолжали трястись от страха. Серж де Фуа решил припугнуть их и зловещим голосом, безжалостно сгущая краски, припомнив кое-какие эпизоды из своей бурной юности, списал свои былые грехи на желторотых, заверив, что за такое вопиющее нарушение дисциплины, как их вчерашняя попойка, последует неминуемая кара — их всех закуют в кандалы и посадят в самые темные трюмы на хлеб и воду.
— Но зачем же тогда такое странное распоряжение, господин де Фуа, — с сомнением спросил Жюль де Линьет, — Зачем сажать в трюм людей в парадной форме?
— А форму конфискуют, — заявил Серж, — Отдадут другим, более достойным.
Шарль-Анри надвинул шляпу на глаза и шмыгнул носом.
— О, кузина! — прошептал он.
— Да, — продолжал Серж, — Там, в темном трюме, вы, господин де Суайекур, не сможете писать письма своей прелестной кузине.
— Лучше пусть меня расстреляют! — воскликнул Шарль-Анри, — Я ей обещал!
— Полно пугать ребят, Серж, — сказал Рауль, сжалившись над желторотыми, — Он шутит, мальчики. Он просто шутит. Вчерашняя гулянка тут не при чем, уверяю вас. Герцог разрешил пирушку. Здесь что-то другое.
— И, кажется, я знаю что, — сказал Люк, — Гугенот! Анри! Помните наш разговор в библиотеке капитана?
— А о чем вы говорили? — спросил Рауль.
Посетители библиотеки переглянулись. Гугенот собрался посвятить приятелей в суть вчерашней беседы с капитаном. Анри закусил губу — суровые слова капитана он совсем забыл!
— Дело в том, — начал Гугенот.
Зазвонил колокол.
— Пора, — скомандовал Рауль, — Потом расскажешь. Все на палубу!
— Господи Боже! — прошептал Шарль-Анри, — Защити нас, пожалуйста, прости нас, грешных, никогда не буду так напиваться, слово дворянина!
— Аминь, — насмешливо пробормотал Рауль.
Пираты Короля-Солнца побежали на палубу.
На верхней палубе не было и следа гулянки Пиратов. Свежевымытая палуба сверкала на солнце. У основания мачты стояли Ролан де Линьет с барабаном, Бофор и капитан. Возле них — большая бочка, на ней перо и чернильница. Пассажиры и члены экипажа появились на палубе одновременно. Справедливости ради заметим, что моряки все-таки опередили парижан на полминуты и по сигналу капитана построились в шеренгу. Парижане сбились в кучу. Бофор кусал усы. Капитан улыбался. Бофор слегка кивнул своему адъютанту. Рауль ориентировался в ситуации и отдал команду построиться. Пираты, в свою очередь, образовали бело-синюю шеренгу. Капитан держал в руках бумагу. По приказу герцога Ролан ударил в барабан, который достался ему ценой упорной борьбы.
— Какие церемонии, черт возьми, — прошептал де Невиль.
— Господа, — обратился к присутствующим герцог, — Сегодня мы — капитан де Вентадорн и я должны познакомить вас с чрезвычайно важным приказом. Все зарубите на носу и распишитесь! Прошу, капитан.
— Барон де Сабле, выйти из строя, — велел капитан.
Помощник капитана, молодой де Сабле, подошел, взял из рук Ришара де Вентадорна бумагу и развернул перед капитаном. Последний внимательно оглядел общество. Взял рупор. На несколько минут воцарилась тишина. Опасения Люка и Гугенота подтвердились: усиленный рупором голос капитана флагмана 'Корона' поведал собравшимся о строгом запрете на дуэли во время плаванья и об ужасной каре, грозящей нарушителям сего приказа.
— Я так и знал, — прошептал Гугенот.
Герцог де Бофор, встретившись взглядом с Анри де Вандомом, успокаивающе моргнул:
''К тебе-то это не может относиться ни в коей мере, ты ведь не полезешь драться ни с кем из них, не правда ли, мой ангел?
Но 'ангел' прищурился, задрал нос и вызывающе спросил Ришара де Вентадорна:
— А если мы откажемся?
Капитан усмехнулся и выразительно посмотрел на герцога.
''Будь проклят тот день, когда я дал себя уговорить этой дрянной девчонке, — подумал Бофор, — Она всех перебаламутит! Я ж ее, маленькую дрянь, никогда в жизни пальцем не тронул, а сейчас, Бог свидетель, так и взял бы в охапку, уволок в каюту и отшлепал по мягкому месту!
