И действительно к ужину нагрянул гость, - Моисей собственной персоной! Как всегда восхищался хлебосольностью нашего стола, рассказывал забавные случаи из дворцовой жизни. Перед уходом уединился с дядей в кабинете, вышел довольный, с кошелем больше напоминающим детский рюкзак. Уже в дверях, хлопнул себя по лбу:
- Совсем голова дырявая, - с досадой произнес он, - Чуть не забыл. Императрица велела передать, что завтра ты приглашен на обед. Но придти надо на два часа раньше, как я понял, тебя будут ждать законники, у которых к тебе дело.
У входа во дворец меня перехватил учтивый молодой человек, и проводил меня в зал-гостиную. Обстановка помещения была предельно целесообразна, для проведения докладов, и подобного рода деловых мероприятий, имелась даже кафедра, к которой подвел меня сопровождающий. С первого взгляда было понятно, что Зоя уже провела предварительную беседу, и нагнала жути на присутствующий электорат. Я ожидал встретить пренебрежительные взгляды и язвительные замечания... Но был приятно удивлен! Аудитория пожирала меня взглядом, и казалось не дышала поглощая каждое мое слово. Вопросы задавались четко, и только по существу...
Обед проходил как всегда. И как всегда, с удовольствием отдавая должное кулинарным шедеврам, вполуха слушал великосветские сплетни двора. Понемногу беседа вернулась к параду победы, и Моисей обратившись к Зое спросил:
- А как Ваше Величество собирается увековечить победу вашего сына.
- Я думала над этим. То, что предлагали придворные, типа триумфальной арки, или новой башни на Агустийоне меня не впечатлило. А вот Константин подал хорошую мысль - снести старый буклионский дворец, и на его месте построить новый - потрясающий своим совершенством, величием и новизной. И я склонна поддержать эту идею, тем более что буклион уже давно устарел, и не отвечает современным требованиям. - Тут углеокая перенесла свой царственный взгляд на меня.
- Александр! Ваша безудержная фантазия, хороший вкус, искусство отличного рисовальщика, а главное участие в военных действиях, не оставляет мне выбора. Я поручаю вам разработать концепцию проекта нового дворца! Вы можете там находится в любое время суток, да хоть жить там, со своей прислугой и дворней. Но через год, я должна получить от вас, как минимум нечто потрясающее, чего до сих пор не видел мир!
Углеокая в очередной раз подтвердила свой статус опытной манипуляторши, виртуозно, вроде как порыве чувств, легализовав мое нахождение в Буклионе. И сейчас мое проживание во дворце выглядело не как дар императрицы, а как тяжкий крест, взваленный на мои хрупкие плечи.
- Сделаю все от меня зависящее, Ваше Величество! - по военному дернув подбородком, отчеканил я. - Надеюсь вы не пожалеете о своем выборе.
...Вот уже час мы блуждаем по своему новому Чертогу. Слово "жилище" язык не поворачивается сказать. Мы - это Фарах, Касим, Иная, Варя с Родой, мои писари-секретари, Вова с Ваней, и Айболит ну и Дед. Гидом у нас, мой новый мажордом Давид - крепкий худощавый старик, седые волосы зачесаны на лысую макушку, такими я представлял римских сенаторов. Сходство усиливала белоснежная шерстяная туника ниже колен, и сандалии с ремнями выше лодыжек. Он выглядел так, словно являлся неотъемлемой частью окружающей роскоши. Взгляд его серых с темными точками глаз казался несколько надменным. Впрочем, все кругом выглядело надменным. Старик всеми силами старался разговаривать с нами вежливо, но получалось через губу. Все верно встречают по одежке... А у меня все получилось спонтанно. После обеда во дворце, влетел в особняк, велел всем немедленно собираться для осмотра нашего нового жилища - хотел устроить сюрприз... Естественно никто не стал заморачиваться с нарядами, в чем были в том и пошли. Свою оплошность понял только во дворце. Наш табор напоминал передовиков банно-прачечного комбината из Бердичева, прибывший по бесплатным профсоюзным путевкам, на экскурсию в Петергоф. А если считать Деда то и вовсе - цирк шапито.
Несмотря на мое одергивание, рот у моих спутников все равно был постоянно открыт. Да и свой рот закрытым, удалось удержать благодаря титаническому усилию воли.
В отличии от Большего Императорского Дворца, роскошь Буклеона не давила своей монументальностью и напыщенностью, а потрясала своей красотой. За более чем четырехсотлетнею историю каждое помещение дворца, каждый уголок обрел совершенство, законченность форм и содержания. То, что созерцали мои глаза, иначе как возвышенной одой пышному великолепию, и гимном утонченной роскоши, не назвать. Моя вилла в Александрии, и Буклион, - все равно что пещера отшельника-аскета, в сравнении с будуаром маркизы де Помпадур.
