- Этот твой губернатор как оказалось личность не простая и многогранная. В уме ему точно не откажешь. Оказывается, он с 910 по 915 годы уже был наместником Египта. Тогда он искоренял тулунидский сепаратизм, и понятно куча чиновников лишилась не только своих теплых мест, но и жизней. В 915 году случилось нашествие фатимидов ( династия мусульманских халифов, правившая в Фатимидском халифате с 909 по 1171 г. Фатимиды считали себя потомками дочери пророка Мухаммеда Фатимы.). Первым делом они высадили десант и обложили Александрию. Силы были семь к одному, притом половина войска Абдаллы состояла из конницы, что бесполезна при защите города. Поэтому он сдал Александрию без боя, на условиях не трогать жителей и их жилищ. Зато за последующие пять месяцев, пока ожидал подкрепления из Халифата, успешно пресекал экспансию врага на все остальные территории Египта. Подмога пришла в лице главнокомандующего сил Халифата - Мунисома-кастрата со стотысячным войском. Тот не ударив пальца о палец, провозгласил себя победителем фатимидов и освободителем Египта. А в сдаче Александрии назначил виновного - Абдаллу, снял его с должности и с позором отправил в Багдад. Когда в 919 году началось новое нашествие фатимидов при поддержке орд нубийцев и берберов, Абдаллу разыскали, сняли с него опалу, обласкали и восстановили в должности. И вот, самое интересное - когда он отбил Фустат и развеял последние полки противника по пустыне, в дельту Нила вошло десяток галер противника для поддержки основных сил фатимидов. Но толи из-за незнания фарватера или из-за сильного ветра, сели на мель, и были сожжены флотом Халифата под командованием адмирала Тамала. То есть, согласно официальной версии, основные победители фатимидов, опять Мунисом, и адмирал его флота - Тамал. А Абдалла со своим войском всего лишь бестолково гонял дикарей по пустыне. То есть мы имеем умного стратега и тактика, и бескомпромиссного военноначальника, которого активно затирают, после того как он сделал свое дело. Думаю, мужику под полтинник уже надоело "таскать каштаны из огня" для других, и пока его армия в полной силе, а враг рассеян, он задумал такую военную аферу, успех которой прославит его в веках или что-то типа того. Насчет этого, тоже есть соображения, но позже. По поводу постного четверга... Есть что-то вроде общественной приемной, где любой желающий, всего за пяток серебрух с помощью писаря, может составить жалобу или там прошение какое-то. Сумма как видишь приличная, а гарантий никаких. Так что особого ажиотажа нет. Обращение будет прочитано одним из его секретарей. Если оно заслуживает рассмотрения самого наместника, то записываеться к нему очередь, если нет то к секретарям. Соискатели ставятся в очередь и оповещаются заранее. Я уверен, что тебя пригласили в четверг, чтоб не привлекать внимания к вашей встрече. И даже думаю, что тебя вызовут на аудиенцию ближе к концу первого десятка. Может даже особого разговора не будет, просто посмотрят на тебя, проверят твою сообразительность. Это уже зависит от тебя. Восток дело тонкое. Какая на тебе одежда, какой подарок, ты преподнесешь Абдалле, как поклонишься - все имеет значение...
Ужин в отличие от вчерашнего, проходил более неформально. Мужская половина в лице дяди и братьев, горячо обсуждала, какие цены можно заломить, за увиденные новинки, и где их выгоднее всего продать. Синеглазка же, сверкая в новом колете светло-коричневой лайки, и белоснежной шелковой блузке с отложным воротом, и широким рукавом с зауженными манжетами, рассказывала о правилах поведения благородных дам при византийском дворе. Племянницы и Аиша с горящими глазами, впитывали каждое ее слово, видимо уже представляя себя среди тех благородных дам. Иная о чем-то вполголоса говорила с фройлян, время от времени бросая взгляд на меня. А Джаз зацепился языком с Касимом, который жестикулируя, что-то объяснял моему родственнику. Короче, все было чинно и гладко. Под конец ужина Джаз порывался пару раз что-то мне сказать, но как-то сдержался. Я не стал торопить события - пусть созреет.
Утром, осторожно разбуженный Ваней, уже знакомым с крутым нравом амир, умылся, привел себя в порядок после ночных "скачек", и начал готовиться к встрече с наместником. Первым делом зашел к отцу Касима и попросил у него на день халат. Судя по всему подаренный ему отцом Искандера еще в незапамятные времена, который он одевал только на праздники. Одежка была богато вышита шелком, и когда-то действительно выглядела дорого. Но порядком засаленная и украшенная множеством заплат, могла своим видом украшать разве что мелкого купца. Под стать халату подобрал стоптанные кособокие сапоги, приказав Ване начистить их до "поросячьего визга". Когда вернулся в спальню за подарком наместнику, невольно загляделся на себя в зеркало. На меня смотрел классический младший сын купца, которому в наследство досталась старая одежда отца, и мелкая лавка на окраине.
