После десятиминутного изучения 2 печатных листков – при этом начальник шевелил губами, рассматривал шрифт и фактуру бумаги, подпись словно пытался найти тайный смысл в обычном послании.
– Ага, а чего у вас за законность и безопасность всех пикетов отвечает один человек, какой-то Досвидание? Он что, будет между пятью пикетами бегать и следить, чтоб ваши архаровцы порядок не нарушали? – радостно заявил слуга народа. – Переписывайте, молодой человек, иначе не зарегистрируем.
Облом, не стоило Вильичу все стрелки на себя переводить. Но время на изменение еще есть. Надо ехать в штаб, и пусть расписывает ответственных.
А где Максим? Знал, наверное, какие неуравновешенные люди работают в мэрии. Голос Макса я услышал, проходя мимо кабинета Петра.
– Да как ты мог подумать, что мы тебя кинем! Нет, Алексей предлагал, конечно, взять все в свои руки. Но я друзей не бросаю. Все, как договаривались, тебе процент с пикетов, агитаторов, дискотеки и всего остального.
– Слушай, по ходу дела, задробили нам документы, сказали, на каждом пикете должен быть свой ответственный, – появился я в кабинете.
– А что за бумаги? – повел в мою сторону усами молодой чиновник.
– Да так, ничего, это мы тут по своим проектам оформляем, печать Леше на организацию надо получить, – засеменил Макс, истерично подмигивая мне обоими глазами.
– Хорошо, работайте, если чего, помогу, и по выборам меня не забывайте, а то… – Петя многозначительно поднял вверх сосискообразный палец.
Выходя из здания администрации, я задал давно Максу давно волновавший меня вопрос.
– А почему ты так дергаешься перед ним, даже готов поделиться бабками?
– Так высоко не взлетают без ускорения. А он сначала председатель Парламента, сейчас советник мэра, заметь должность председателя он за собой тоже оставил. Его явно кто-то курирует.
– Не допускаешь мысли, что ему помогает хитрость, изворотливость и знание некоторых дыр в передаче информации. Он же просто играет в испорченный телефон, получив информацию о проведенных молодежных мероприятиях, он сообщает, что это сделано под флагом парламента. Администрация подбрасывает ему инфу о российских и зарубежных тусовках, а он в свою очередь представляет, что добыл и распределяет между лояльными приближенными.
– Может быть, но лучше не рисковать. Он мне сам говорил, что в нем в самых верхах принят.
– А еще кто-нибудь тебе это говорил?
– Да, мои знакомые.
– А им кто сказал?
– Петя.
– Безупречная логика… Я пас.
– К тому же, к нему теперь хорошо относиться администрация института, он поговорит с деканом, и меня за прогулы выгонят.
– Сделай как я, получи свободный график или договорись с преподавателями.
– Я сейчас работаю над этим…
В штабе Вильич наорал на нас за свой косяк. Мы, наконец, поняли кто тут уроды, потерянное поколение и ни на что не способные раздолбаи. Ну, в принципе, верно, согласно традиционной технологии менеджмента, шеф не может ошибаться, он только проверяет своих подчиненных на способность выискивать неточности. А модным течениям Досвидания подвержен не был, хотя отказывался это признавать.
Новой фишкой в кампании было привлечение военно-морского оркестра «Северные закаты». В отличие от стандартной толпы морских трубачей и барабанщиков, «Закаты» состояли всего из 5 человек. Высокие загорелые офицеры давно и профессионально занимались музыкой, командование освободило их от остальных обязанностей, оставив только одну – защита чести военно-морской базы на различных смотрах ху(й)дожественной самодеятельности.
При нормальной по Гордореченским меркам зарплате, регулярном повышении в звании (большинство уже получило капитанов 3 ранга), народной любви и регулярных поездках по регионам военные музыканты чувствовали себя отлично, но не чурались левых заработков. Корпоративные праздники, небольшие концерты и прочие.
Расчет Вороновича верен. Для города, помешанного на подлодках, кремовые парадные рубашки офицеров вкупе с электрогитарами были высшим проявлением музыкальной культуры.
В обязанности «Северных закатов» входило изображать стихийные концерты. В какой-нибудь старый дворик (разумеется, на территории округа) приезжала машинка с динамиками и аппаратурой, из нее выходили офицеры и начинали петь про любовь, субмарины и холодные моря. Народ подтягивался, млел в течение часа, а потом самый главный музыкант благодарил за внимание и призывал голосовать за сами знаете кого. Все просто и понятно.
Наша задача была организовать раздачу листовок на концертах, чтобы даже самые тупые и глухие поняли, за кого надо голосовать. Для того, чтобы листовки не сразу пустили на самолетики и туалетную бумагу, на обратной стороне было напечатано расписание дачных автобусов на весь сезон.
Справились мы легко, пригласили пару девушек из числа пикетчиц, пообещали заплатить полтинник. И с раздачей наглядной агитации покончено.
