Может быть потому, что теперь каменные кошки, пауки и болотные ужасы стали его основной добычей, он не испытывал больше страха или неприязни перед этими землями. Влажный ветер нес ароматы болотных цветов и прелых листьев. Клайду стало доставлять удовольствие пересекать реку вброд, чтобы насладиться особой тишиной этого места. А потом оно и вовсе очаровало его. Что-то творилось тут с солнечным светом, как только пограничный Западный мост оставался позади. Все наполнялось легким сумраком, но не зловещим и мрачным. Нет, это был сумрак покоя, умиротворенность нехоженой сердцевины леса, прохлада, несущая отдых. Острые зубцы одиноких скал, колышущиеся ветви, бархат мха — все это было подобно огромному готическому замку, в котором можно заблудиться, но который гостеприимно укрывает всех вошедших.
Вскоре Клайд полюбил эти места почти так же, как и светлые рощи на другой стороне долины. Он часто отдыхал на согнутых стволах деревьев, сидя в зеленом переплетении веток и наблюдая за окружающей лесной жизнью. И каждый поход туда был на вкус как вода Западной реки — горьковатый, но освежающий. Он по-иному начал смотреть и на темных эльфов, словно заглянув им в душу.
А после того, как он увидел монумент Шилен в их подземном городе, Клайд долго потрясенно сидел на теплой каменной ступени и всматривался в прекрасное, но печальное лицо Матери Эльфов. Густая тьма затягивала купол пещеры, в которой не осталось почти ничего от дикого русла подземной реки, проточившей когда-то ее. Темный камень выпустил из своих недр затейливые лестницы, точеные перила, покрытые узорами здания, колонны. Камни мостовой образовывали рисунок, который был прекраснее знаменитых орочьих ковров. Строгие линии стен контрастировали с извилистыми линиями растительных барельефов, словно пробивающихся из них. Магические светильники озаряли улицы, но в то же время своим холодным свечением подчеркивали непроглядность темноты за пределами города. И там, над простирающейся к своим детям рукой Богини, в вечной тьме, кружились и кружились созданные магией ледяные звезды. По ладони божества непрерывно змеились голубые молнии, и их легкий треск отражался в гулком пространстве шелестящим эхом, словно звоном Вселенной.
Когда-то давно город темных эльфов был всего лишь переплетением узких и низких коридоров, куда их племя удалилось, чтобы никто не мешал им постигать магию тьмы. В этих норах они научились передвигаться на удивление быстро и ловко. Наверное, не обошлось тогда без магиии, но магии постоянной, вошедшей в их кровь и плоть. До сих пор достаточно увидеть бегущего темного эльфа, чтобы воочию представить те давние подземные ходы, по которым можно было передвигаться только низко согнувшись и оберегая голову. Но постепенно коридоры расширялись руками поколений мастеров, пока подземное обиталище не превратилось в город, размерами не уступающий городам на поверхности земли.
Теперь не только ходить, но и проехать верхом на драконе здесь не составило бы труда. Но манера передвижения у темных эльфов cохранилась. Как и царственная осанка благородных изгнанников.
А вот подземное святилище Шиллен пугало Клайда. Оно ясно напоминало ему, как, в сущности, много различий и древних обид лежит между расами мира. Темная энергия, бьющая по его магическим чувствам наотмашь, была преисполнена даже не ненависти, а застарелой, отчаянной боли. Движимые такой болью подобны обезумевшим в битве, потому что не щадят ни себя, ни других. Молодому магу отчаянно хотелось утешить эту боль, примирить старую вражду, перешедшую к разумным от их создателей. Но сам он был настолько мелок перед потоком страдания Богини, что не смел даже вымолвить слова.
Он старался больше не посещать этот Храм, радуясь, что темные эльфы не украшают копией этого изображения Шиллен свои гильдии в городах, подобно статуям Эйнхазад в человеческих храмах.
Там, в темных землях, он не только охотился, но и исследовал новые места.
Однажды, пробираясь к Школе Темных Искусств, он увидел полуобнаженные женские фигуры, парящие на темных кожистых крыльях неподалеку от въезда в Школу. Это были суккубы — обладающие темным могуществом духи плотского влечения. Они никогда не нападали первыми, с птичьими криками бессмысленно паря над полянами или перелетая между деревьев.
Клайд подошел к ним поближе, движимый любопытством и страхом: вдруг на него подействует влекущая магия этих тварей. Но их совершенные тела не вызывали в нем никаких эмоций. Скорее, двоякий интерес волшебника: как это было создано и как это уничтожить.
Бледная серовато-синяя кожа неживого оттенка, белесые густые волосы, скрепленные в прическу, напоминающую то ли хвост змеи, то ли жвала насекомого, и сладковатый трупный запах, еле различимый, и оттого особенно омерзительный — нет, эти существа не могли разбудить в нем даже отдаленного мужского интереса. Было ясно, что созданы они по образу темных эльфиек, но отличались от них так же сильно, как змея от человеческой руки.
