— Спасибо за совет, я тебя поняла, — отвечаю сухо, испытывая унижение и разочарование.
— Что ты поняла? — склоняет голову к плечу и смотрит цепко.
— Что деньги тебе не нужны. Ты слишком гордая задница, чтобы принимать их. Твоё королевское величество на такие копейки даже не посмотрит, — я вскидываю подбородок выше, сжимаю кулаки. — Спасибо, что в очередной раз дал убедиться, какой ты…
— Какой же мышь? — преодолевает расстояние между нами, которое я тщетно пыталась увеличить. — Расскажи, интересно послушать правду.
— Ты невыносимый, — я пальцем тычу ему в грудную клетку.
— Да, — ухмыляется.
— Заносчивый, — ещё сильнее тыкаю.
— Да.
— Высокомерный! — хмурю брови, когда Дамир перехватывает мою руку за запястье и чуть сжимает.
— Да, Катя, — говорит мягко.
— И я тебя ненавижу, — выдыхаю правду.
Ненавижу за то, что так сильно полюбила. За то, что дышать без тебя с трудом могу. За то, что ты ночами меня изводишь своей лаской, а днём оказываешься таким ледяным не доступным. Ненавижу за то влияние, которое ты на меня оказываешь. За ту дрожь, что ты во мне вызываешь.
— Очень жаль, Катя. Потому что всё иначе. У меня.
Дамир выпускает мою руку и уходит. А я остаюсь стоять на месте и пытаюсь понять, что только что он имел ввиду. Я кусаю нижнюю губу, сжимаю и разжимаю кулаки, тяжело дыша и смотря в одну точку.
— Он влюблён в тебя, — голос Тани за спиной заставляет вздрогнуть от неожиданности.
Я оборачиваюсь к девушке и смотрю в лицо, которое всё равно остаётся родным до боли в груди.
— Не говори глупостей, — я морщусь и обхватываю себя руками за плечи.
— Ты не видишь, как он на тебя смотрит, — Таня сжимает пальцами переносицу. — Он пожирает тебя глазами. Смотрит, как на кусок торта. Самый желанный.
— Тань… — я устало качаю головой.
— Я должна извиниться за то, что сделала. Ещё раз. Но прежде всего я хочу извиниться за то, что винила тебя. Я… Мне нужно было кого-то винить. Мы не знали, кто преступник. У виновного не было лица, поэтому я сложила вину на тебя. Прости. Прости, если когда-то сможешь.
— Мне нужно ещё некоторое время, Таня, — говорю тихо и устало. — Этот год наши отношения были слишком натянуты. Я чувствовала твой холод, ловила твои злые взгляды. Думала, что мерещится. Я просто устала. Очень. От всего. Мне до сих пор кажется, что на руках её кровь. И я до сих пор стираю их до ран. Я только сейчас приняла, что её нет. Винила себя за то, что Ди задержалась. Но одно дело думать об этом самой, а другое дело, когда это озвучивает родной человек. Мне нужно это пережить. Переварить. Осознать.
— Я поняла, — Таня смиренно опускает голову. — Я не жду прощения. Но хочу сказать, что люблю тебя.
Я не отвечаю. Ухожу в университет, где отсиживаю пары до конца, а после еду в тренажёрный зал. Последние две недели я перестала заниматься спортом, хотя тренировки всегда помогают избавиться от дурных и вязких мыслей. Сейчас самое время наверстать упущенное и избавиться от лишнего.
До зала добираюсь за двадцать минут.
Переодевшись, кружусь перед зеркалом. Мой новый спортивный костюм делает меня невероятно счастливой. Разные топы, лосины, шорты и футболки для спорта поднимают мне настроение. Это единственная моя слабость. У меня целый комод занят вещами для спорта.
Ди всегда смеялась надо мной, а я отвечала, что это повод не забрасывать ежедневные тренировки, ведь столько денег потрачено на одежду.
Спереди спортивная кофта с длинными рукавами полностью закрыта, а вот спина открыта. Я улыбаюсь собственному отражению, собираю волосы в гульку на макушке, снимаю серьги и кольца, кладу в шкафчик. Закидываю на плечо льняную сумку с ковриком, иду в зал.
Надеваю наушники, включаю видео-тренировку на телефоне, ставлю гаджет к стене. На середине тренировки, когда я пытаюсь восстановить дыхание, упершись ладонями в колени, я вскидываю глаза на зеркало и вздрагиваю.
Резко оборачиваюсь. Смотрю с испугом на Дамира, который сидит на скамье и прожигает меня взглядом. Смотрит так, что поджилки начинают трястись совсем не от нагрузки, а от такого внимания.
Что он здесь делает?
Дамир проводит языком по губам, вдруг опускает ладонь к своим шортам и поправляет явно напряжённую плоть, которую не скрывает ткань.
Мне становится до безумия жарко. Я краснею так отчаянно, так сильно, что пылает не только лицо, но и шеи, и грудь. Я провожу рукой по лицу, торопливо отворачиваюсь.
Продолжаю выполнять упражнения. Естественно, я сбиваюсь постоянно. Руки дрожат, ноги тоже. Я сбиваюсь с ритма, спотыкаюсь, постоянно теряю равновесие.
Я физически чувствую на себе взгляд Дамира. Он скользит по мне, обжигает, оставляет ожоги на теле. Собственнический. Пожирающий. Присваивающий.
На семидесяти процентах тренировки я понимаю, что больше не могу выносить этого. Я тяну руку к телефону, отключаю её. Заканчиваю тренировку. Быстро складываю коврик, кидаюсь прочь из зала, стараясь не смотреть в сторону Дамира.
После той моей вспышки гнева, я испытываю стыд и неловкость. Рядом с ним я не умею контролировать свои эмоции.