Валерка начал прикрывать дверь и сбил что-то ногой. Послышался стеклянный звон. По полу покатилась пустая бутылка от андроповки. Корзухин за дверью обернулся и всмотрелся в щёлочку с противоположной стороны. Лагунова отталкивал запах крови друга, и в то же время манил – он помнил её вкус до того, как Игорь побывал тушкой Глеба. Может, она и теперь была не так плоха? Валерку заворожили шумящие на шее товарища вены.
– Следующий! – пробасил снова властный Громов.
Игорь развернулся и вошёл в кабинет вместе с худым практикантом завода.
Лагунов облегчённо выдохнул, откинулся спиной на полки, даже не заметив, как меховой ворот его джинсовки залип в открытой банке красной краски для клеймления заводского имущества.
Кабинет директора средней общеобразовательной школы №2 города Куйбышева Ирины Львовны Мартыновой, как и полагалось кабинетам начальников, всякого входящего встречал крепким ударом запаха лаковых панелей, покрывающих стены от пола до потолка. Деревянная обшивка при ремонте не экономилась – рабочие будто высматривали, куда ещё можно приколотить кусочек и, дай им волю, приделали бы дверцы на окна.
Обилие древесины ореховых оттенков создавало у посетителей впечатление, что они попадали внутрь ящичка письменного стола и людьми быть переставали. Должностями в штатном расписании – да. Единицами в статистических сборках – конечно. Генераторами, производящими человеко-часы – ещё лучше!
Вне зависимости от того, чей это был кабинет – партийного начальника, директора фабрики или детского сада – у подчинённых он должен был вызывать почти религиозный трепет. И он вызывал. Особенно сильный эффект лиминальный переход из типового коридора с сапожком в искажённое блестящим деревом пространство и обратно оказывал на школьников. Мысли при таком путешествии начинали путаться даже у самых отъявленных хулиганов.
Правда, был у этих кабинетов один существенный недостаток – на других начальников они не влияли. Куда хуже было, если с визитом приходил руководитель покрупнее – тогда кабинет сразу же предавал своего хозяина и начинал лупить досками стен уже по нему, угождая стоящему выше по иерархии.
Именно в такой ситуации и оказалась Мартынова, когда дверь внутрь без стука толкнул Иван Плоткин. Директриса, которую обычно в школе воспринимали как вытянувшийся раздражённый нерв, позволила себе расслабиться. Скинув туфли, она уселась на кресле, подобрав ноги под себя, и обновляла алую помаду, поглядывая в крохотное зеркальце пудреницы. Идиллию нарушил шум ударившейся о брякнувшую панель двери.
Ирина Львовна вскочила, не заметив, что оставила чёрточку помады на щеке от краешка рта, споткнулась о собственную обувь и поспешила убрать косметику в ящик.
Упрекать Плоткина в бестактности было бы непростительной глупостью. Появление члена обкома КПСС обернуло против Мартыновой атрибуты её власти – портрет Юрия Андропова над рабочим местом, бюст Ленина в стенной нише и небольшой флаг СССР на столе. Все эти предметы напомнили директрисе, откуда у неё появилась эта тлеющая искорка господства.
– Иван Владимирович, рада видеть вас, чем могу быть полезна? – осведомилась директриса, между словами пытаясь восстановить дыхание и не глядя попасть ступнями в туфли.
– Можете, Ирина, присаживайтесь.
Он указал на рабочее кресло, а сам бегло осмотрел кабинет и выглянул в окно, отодвинув занавеску. В этих коротких движениях читался интерес хозяина, который решил проверить, как обращаются с его переданным во временное пользование имуществом.
Мартынова опустилась, приподнялась и застыла в среднем положении, не сообразив, какой должна быть поза подчинённого, сидящего в директорском кресле. Она опасалась этой встречи, но в то же время была удивлена, что отец погибшего в школьных катакомбах заместителя первого секретаря Куйбышевского горкома ВЛКСМ пришёл так поздно. Ей было нечего сказать старшему Плоткину. Настолько нечего, что Ирина почувствовала себя виноватой в смерти комсомольского руководителя, вручившего школе переходящее красное знамя.
– Я к вам по поводу Александра, – сказал Плоткин, точно прочитав её мысли.
Ирина Львовна вздрогнула и замерла.
– Как вам известно…
Голос Ивана осёкся, заставляя его прокашляться.
– Его иссушенное тело нашли пять дней назад…
Последовал новый приступ кашля.
– Воды? – предложила Мартынова, с радостным видом от своей находчивости демонстрируя графин.
Улыбка медленно проела её лицо и впиталась внутрь кислотой под изумлённым взглядом Плоткина. До Мартыновой в этот момент дошло, что попить она предложила в самый неподходящий момент разговора. Хуже нельзя было и представить.
Однако Иван Владимирович не стал заострять на произошедшем внимания. Он молча забрал у неё графин и поставил на стол для совещаний.
– Ирина, присаживайтесь же наконец, – уже твёрже предложил он. – И скажите мне, что заставило вас инициировать проверку подвала?