Отринув сладостное наваждение, он подозвал ближайшую тушку – парня с аккуратной, почти армейской стрижкой и в идеально выглаженной спецовке с блеснувшим на слабом солнце значком комсомола. На его поясе висели каска с перчатками. Прям будто с плаката о трудовой дисциплине сошёл. Рабочий подковылял, пошатываясь как лунатик, и остановился, ожидая указаний.
– Кто тебя укусил? – спросил Валерка.
Парень отрывисто кивнул, давая понять, что знал ответ на вопрос, и, жестом поманив Лагунова, повёл его мимо проходной завода за угол, где припустил по Проспекту Металлургов вниз. Он почти бежал, но Валерка не отставал. Они двигались достаточно долго, около десяти минут, прежде чем тушка наконец остановилась возле здания с колоннами. Буквы над ними гласили: «Дворец культуры Металлургов».
Укушенный не спешил внутрь, да Валерка и сам не видел пиявцев в здании. Парень смотрел вообще не на ДК, а куда-то вбок. Он медленно поднял руку и вытянул палец. Лагунов проследовал взглядом в указанном направлении и увидел чёрную взлохмаченную дворнягу, старательно выбивающую блох задней лапой из-за уха. На асфальте перед собакой лежала недоеденная корка батона.
Валерка в ярости схватил парня за грудки.
– Кто тебя сделал таким? – требовал он. – Кто пил твою кровь?
Тушка не дала ответа. Своими вопросами Валерка добился разве что внимания редких прохожих. Зато стало понятно: как пиявцы не выдавали стратилатов, так и тушки не могли рассказать о пиявцах. Даже обладателю такой сильной вампирской крови, как у Лагунова.
– Иди куда шёл, – бросил Валерка.
Рабочий оправил одежду и зашагал обратно к заводу. Валерка следовал за ним чуть поодаль до самой проходной, где подозвал другую тушку в классическом чёрном костюме работника администрации завода. На лацкане пиджака мужчины краснел значок ВЛКСМ.
Валерка удивился. Уже вторая тушка со значком. Для чего они им, если тушки не нуждаются в оберегах?
– Зачем тебе значок? – спросил Валерка.
– Так положено, – ответил мужчина.
– Что будет, если я его сорву?
– Не положено.
Валерка сразу потерял к нему интерес. Толка от послушания тушек оказалось мало. Само их существование было в утолении голода стратилата через пиявцев, и странно было ожидать от них чего-то большего банальной покорности подставить вену под укус. Следовало искать пиявцев.
Очередная тушка прошмыгнула на КПП, и Валерка вновь увидел нагрудный значок комсомола. Он начал приглядываться к идущим на работу и возвращающимся со смены укушенным. Все они казались опрятны, подтянуты, молоды и были комсомольцами. Они вели себя не как живые люди – шагали почти строем, сияли улыбками. Разве что знамени с профилем Ленина в руках им не хватало для окончательного оживления агитационного плаката «На переднем крае будь всегда, молодая гвардия труда!».
Глядя на гипертрофированно механическое поведение рабочих, муравьями снующих на проходной, Лагунов невольно вспомнил футбольную команду Хлопова во время игры с «белазами» в заключении Олимпийской смены пионерлагеря «Буревестник». В 1980 году ребята обыграли старшаков благодаря Лёве – он тогда был не только капитаном, но и пиявцем, а другие игроки – тушками. Они не делали на поле ничего сверхъестественного – просто грамотно распределили роли и работали на общее дело хорошо отлаженным механизмом. Такой же механизм, пусть и в многократно превосходящем масштабе, на глазах Валерки заканчивал пересменку на заводе имени В.И. Ленина.
Взвыл паровой горн заводского гудка и словно сдул с улицы всех тушек. Пропускной пункт продолжили штурмовать пока неукушенные рабочие. Их всё ещё было достаточно много. Преимущественно это оказались люди старше тридцати. Вот тут-то картина и окончательно сложилась пред человеческим взором Валерки.
Идеальная смена оживших персонажей агитационных плакатов с ударниками неспроста носила комсомольские значки. Пиявец состоял в комитете ВЛКСМ Куйбышевского металлургического завода, комсомольской организации цеха или отдела. Его стараниями местная комсомольская ячейка стала, наверное, самой образцовой в Союзе.
Валерка взбежал по ступенькам КПП и оказался у роторного турникета, стена справа от которого состояла из бессчётного множества кнопок с числами. Часть из них была нажата, часть – нет. Он надавил на кнопку «47». За стеной послышались лёгкий шлепок и жужжание конвейерной ленты, которая подтащила к рукам контролёра пропускного пункта небольшую книжечку пропуска.
Контролёр оказался человеком. Он раскрыл пропуск, с изумлением уставился на Валерку.
– Ты что, малец?
Мужчина усмехнулся, ещё раз поглядел на фото женщины в документе, а подняв взгляд натолкнулся на горящие глаза стратилата. Валерка взглядом заставил контролёра сжаться.
– Пропуск принадлежит мне, – по словам проговорил Лагунов.
Фраза так понравились мужчине, что тот сразу приосанился, улыбнулся, протянул книжецу Валерке и вписал время его прихода в журнал.