– Нет. Ты никогда никого не будешь кусать.
Было видно, что Косте это не понравилось, но он не смог бы нарушить требование стратилата. Валерка прислушался к своим ощущениям. Вроде бы всё было как обычно, если бы не этот провал в памяти. Кого он ещё успел покусать кроме Ивочкина?
– Как я на тебя напал?
– Я катался вон с той горки.
Младшеклассник указал на стилизованную под деревянный терем двускатную ледяную горку, заполненную детишками постарше. Угол наклона на горке был довольно велик, и самых маленьких на неё старались не пускать – те довольствовались небольшой снежной горкой неподалёку. Ивочкин по возрасту уже вырос из второй, но для первой всё же оставался слишком мал из-за внешней хрупкости.
– А ты стоял внизу, и как я съехал – позвал за собой, – продолжал Костик. – Сказал, покажешь что-то зыкистое. Отвёл за сосну и там укусил. Даже не пил особо, просто ужалил.
Неужели зверь начал брать над ним верх и контролировал тело уже без помощи Валерки? Почему же тогда он не стал есть? Будто просто хотел для чего-то породить нового пиявца.
– Я выглядел нормальным? – спросил Лагунов.
Костя пожал плечами.
– Ты лицо прятал, но я тебя узнал и пошёл. А, ну и сказал ещё, что даришь мне бессмертие.
Видеть Корзухина для Покровской было непросто. Она догадывалась, что и сама ему вряд ли доставляла удовольствие, и всё же по работе им приходилось иногда видеться. Причём в последнее время всё чаще.
Назначение Вероники на должность супруга, вопреки ожиданиям Светланы, вовсе не заставило Игоря искать причины для встречи с ней – он стал для новой начальницы персоной нон грата. Поэтому все дела с Плоткиной приходилось решать ей, Покровской. Была ли это размолвка или любовники играли скрытно, Светлана не знала, да уже и не хотела знать. Корзухин ею уже был забыт и отпущен, да только назойливо возникал в самые неподходящие моменты, чем начинал нервировать.
Вот и сейчас Игорь должен был появиться не вовремя. Покровская занималась документацией по предстоящим новогодним ёлкам. В ВЛКСМ работы было больше, чем когда-либо в течение года, а тут эта телеграмма идиотская непойми откуда и от кого. Почему сюда? У Корзухина что, дома своего не было? Но делать было нечего, пришлось вызывать его к себе. Заодно Света решила покончить и с другим делом, которое ей поручили уже давно.
– Можно?
Голова Корзухина просунулась в кабинет раньше, чем он успел постучать.
– Живее, – скомандовала Светлана.
Не вставая из-за стола и не отвлекаясь от бумаг, она протянула ему какой-то листок.
– Что это?
– Хороший вопрос. Потрудись снабдить своих приятелей домашним адресом, – ответила она.
Корзухин взял в руки листок. Это оказалась телеграмма от отца Савелия. Всего шесть слов. И вроде бы по отдельности все были понятны, а вместе в цельную мысль не складывались: «СВЕТ ТЬМА РОД ВАЛЕР ПОДЧИН».
«Свет» и «Тьма» – понятно, речь об этнархах. «Валер» – это про Лагунова.
– Свет и Тьма родители Валерки… – прошептал под нос Корзухин. – Ему подчинятся?.. Подчинились?.. Подчиняются?..
– Чего ты там лепечешь, Корзухин?! – в раздражении подняла голос Покровская. – Не отвлекай от работы. Свободен.
– Свет, – позвал Игорь. – Ты прости…
– Не-ме-шай, – выговаривая по слогам, прервала его она. – А хотя стой. Пока не ушёл, забыла совсем. Вот, держи. Тут тебе задача по линии ВЛКСМ.
Покровская открыла ящик письменного стола и протянула ему листок с подписью Вероники.
– Им-то я зачем понадобился?
– Будешь освещать новогоднюю смену в восстановленном «Буревестнике», – с расстановкой говорила Света, выписывая что-то из таблицы. – Смена начнётся двадцать девятого декабря, а закончится десятого января. Там всё написано, читай.
Куйбышевский обком КПСС располагался в пятиэтажном здании на улице Фрунзе. Занесённые снегом широкие балкончики на предпоследнем этаже выглядели настоящими белыми облаками, за которыми над фронтоном возвышалось красное знамя. Между ним и балконами как раз и располагался кабинет Ивана Плоткина.
Валерка не стал придумывать хитрый план. Он просто вооружился копией ключа от кабинета, которую сделали его пиявицы, и уверенно шагнул за дверь центрального входа. Обаяние стратилата не оставило присутствующим шансов. Лагунов, демонстрируя свои светящиеся глаза, звериные клыки и хищное, оплетённое взбугрившимися чёрными венами лицо, целеустремлённо шагал через вестибюль. Убеждение давалось ему ещё легче, чем раньше – даже без слов. Похоже, кровь Клима и впрямь значительно усилила его собственную.