– Лежит! – крикнул он и начал подавать знаки оператору мостового крана, подвешенного под потолком.
Приводы зажужжали, тросы закрепили на изделиях и переместили несколько в зону хранения. Два работяги спрыгнули вниз и передали наверх обмякшее, перепачканное в саже тело Лагунова. Его уложили прямо на бетон. Обессиленный, он сжимал в руке бусы из крупных разноцветных камней.
– Он там один? – спросила Рита.
Больше никого на поверхность не извлекли.
– Откуда тут пепел? – спросил вылезший из ямы мужчина.
Его спецовка стала серой. Мужчина снял с одежды пару хлопьев и попробовал на язык. Поморщился. Начал кашлять и сплёвывать. Шарова поняла: это был прах Клима. После укуса тысячелетний стратилат рассыпался в пыль, совсем как вспыхнувший на вампирской плите Глеб. Так было даже удобнее. Ещё не хватало объяснять заводчанам, откуда тут появилось тело. Пробравшихся на территорию подростков они обязательно бы замолчали ради собственного спокойствия. А вот обнаружение трупа скрыть уже вряд ли бы удалось.
– Звоните в скорую! – скомандовал пытавшийся привести Лагунова в чувства.
– Не нужно скорую! – попросила Рита.
– Вы вообще тут как оказались? – он оглядел её. – И в милицию звони!
Рита почувствовала, как начала подкатывать паника. Возможно, её волнение передалось Лагунову и заставило того очнуться. В попытке защитить свою пиявицу, он схватил за руку мужчину и устремил к нему покрасневшие от разорвавшихся сосудов глаза.
– Выведи нас, – приказал стратилат.
Его ладонь разжалась. Лагунов перевернулся на бок и согнулся в приступе. Его рвало. Не кровью, а желчью. Почерневшие взбугрившиеся вены сдавливали шею, оплетали щёки, впивались в вески и глазницы. Он не был голоден. Крови больше не хотелось. Валерке хотелось одного – исчезнуть. Сгореть вместе с разъедающей кожу вампирской кровью. Она действительно не позволила ему погибнуть от голода, но теперь разрушала его изнутри. В нём словно что-то боролось. Две древние вампирские крови переваривали друг друга и образовывали какой-то новый животный сплав. Зверь рос, а Валерка становился совсем маленьким. Казалось, он и вовсе вот-вот мог исчезнуть.
Получивший от стратилата команду мужчина дождался, когда того перестанет тошнить, забросил себе на плечо и побежал к проходной. Рита старалась не отставать.
У выхода их поджидала знакомая двухцветная «буханка» Корзухина. Рита не ожидала его тут увидеть, но была рада такой удаче. Ей было неважно, откуда он узнал, где они, и почему дежурил у КПП.
Едва Валерку забросили в салон, к заводу подъехали пара жёлтых милицейских «УАЗиков» и два скорых «РАФа». Рита, не здороваясь, забралась на переднее сиденье.
Стратилат мысленно позвал пиявицу. Та обернулась и увидела, как он извлёк что-то из кармана брюк и протянул к ней сжатый кулак. Между пальцев сыпался прах Клима.
– Для ритуала, – шепнул Валерка.
Шарова схватила лежащую между сиденьями газету и быстро соорудила из листа кулёк.
– Это для подшивки!.. – запоздало запротестовал Игорь.
Лагунов высыпал серый пепел в получившийся треугольный мешочек, с чёрно-белого фото на котором его сверлил взглядом помятый Пётр Громов в окружении комсомольцев завода. Изображение точно корило Валерку за отобранную власть над юными умами.
– Спасибо, Игорь, – пробубнил Корзухин. – Да ладно, не за что, ребята!
Он отложил блокнот и завёл двигатель.
– Вампирята, – передразнила Рита.
Выйдя из автобуса в райцентре, отец Савелий заспешил по ещё непротоптанной дорожке, увязая в свежем снегу. Звуки шагов эхом отзывались от стен редких зданий и создавали иллюзию преследования. Священник несколько раз обернулся. Улица оставалась пустой, а на снегу других следов кроме его собственных не было. Хотя он был уверен, что слышал посзади чужие шаги.
Продолжив путь, Савва боковым зрением выхватил какое-то движение справа. Там оказались лишь белеющие инеем крючковатые ветви яблонь в чьём-то саду, обнесённом низким деревянным заборчиком, также побелевшим от недавнего снегопада и холода.
Нечто мелькнуло слева. И вновь ничего – колючие от кристаллов льда кусты боярышника, Дом быта с побелевшими узорчатыми окнами, да обледеневший старый «Москвич» с торчащей из-под затвердевшего брезента бесфарой мордой.
И опять шаги. Да не то слово – кто-то бежал сзади, шурша одеждой. С криком оборачиваясь, Савелий опять увидел в снегу только собственные следы. Кто его преследовал? Тени? Перекрестившись и успокоив себя шёпотом молитвы, он свернул в сторону и поднялся по обледеневшим ступенькам в отделение связи.
Внутри за столиками несколько посетителей составляли тексты телеграмм. Савелий подошёл к стойке, протягивая заранее составленное сообщение и плату из расчёта десять копеек за слово. Телеграфистка пересчитала слова и деньги.
– Молния? – уточнила она на всякий случай.
Священник подтвердил.