– Слушай, Валерка, я не думаю, что с ними всё так просто. Это скорее… Ну не знаю… Наша проекция. Какими мы хотим их увидеть, такими и увидим, я думаю так.
– Как в «Солярисе» что ли?
– Где? – не понял Носатов.
– В книге Лема, – сказал входящий в кабинет Корзухин.
Он приобнял Валерку.
– Они могут быть и такими, какими мы боимся их увидеть, – сказал Игорь. – Но всё равно будут помогать.
– Как же они появляются? – спросил Валерка. – Их же видим только мы с вами. Представляете, что было бы, наводни Тени весь город? Каждый видел бы умерших родственников.
– Тени не все могут видеть, – уверенно сказал Валентин Сергеевич.
Он задрал манжет медицинского халата и продемонстрировал браслет из камней силы.
– У меня есть чётки, – пояснил доктор. – У Игоря – бусины, у Риты – кольцо, у тебя…
Валерка показал висящие под курткой бусы Клима.
– Вот они к нам и приходят. Теней притягивают камни силы. Скорее всего, с помощью оберегов они могут оставаться воплоти сколько захотят, – продолжил Носатов. – Желая заполучить камни любой ценой, они помогают.
– Почему бы им просто не отнять камни? – спросил Игорь.
– Это закон, как у стратилатов и требующих их крови, – ответил Доктор. – Они не могут ни просить камней прямо, ни получать силой, ни брать сами – обереги им должны дать.
Валентин Сергеевич взял со стола этнографический справочник и потряс им. В его представлении авторитет книги, в которой он прочёл о Тенях, должен был сразу снять все вопросы. Но этого не произошло.
– А если всё же дать им камни? – спросил Валерка.
– Не нужно, – отмахнулся Носатов. – Неизвестно что произойдёт, вдруг они обернутся чем-то опасным. С кем это ты увидеться собрался?
– С Иероновым, – ответил Лагунов. – Он уже приходил ко мне, а значит, может чем-то помочь.
– Тогда мы ещё раз попробуем поговорить с Савелием, – сказал Корзухин. – Пропал он куда-то.
– Не нужно, я с ним уже говорил, – сказал Валерка. – Он ничего не знает.
Едва завидев Лагунова, классный руководитель девятого «А» Дмитрий Петрович Ковалёв позвал его рукой. Кричать было бесполезно – на сцене актового зала расширившегося Дружинного дома сборный хор из разных классов пел «В лесу родилась ёлочка». На ребятах были скрывавшие верхние части лица маски зверей и снежинок. По обе стороны от детей стояли новогодние ели в разноцветных огоньках и дождиках. Оставшиеся не при деле дети и учителя стоя аплодировали из зала и покачивались в такт песне.
– Подойдите с Шаровой в административный корпус, у меня ваши сладкие сюрпризцы, – сказал Ковалёв. – У тебя же по музыке пятёрка. Нужно к завтрашнему вечеру приготовить «Снежинку».
– Какую? – спросил Валерка.
– Е-если снежи-инка не-е раста-ает, – прокричал учитель биологии, пытаясь перекрыть гремящую со сцены «Ёлочку». – В твое-ей ладо-они не-е раста-ает… Хоккей?
– А… Нет, простите, – Валерка покашлял и помассировал горло. – Я простудился. Вот из медпункта пришёл…
– Жаль, вы с… – Дмитрий Петрович на полуслове оборвал сам себя. – Ладно, лечись.
Но было поздно, Валерка уже понял, что хотел сказать Ковалёв – они с Анастасийкой очень хорошо пели эту песню на прошлогоднем школьном утреннике. Она любила петь, а Валерке настолько нравилось проводить с ней время, что он старался на уроках музыки и не упускал возможности присоединиться к ней. Лагунов бездумно запустил руку в карман и прошёлся подушечками пальцев по каменным бусам.
Ребята зааплодировали, хористы поклонились и разбежались в разные стороны. На сцене осталась одна девочка в маске снежинки. Не дожидаясь тишины, она начала петь без музыки.
– А сне-ег идё-от, а снег идё-от, – пропела она звонким высоким голосом.
Звук взметнулся верх, ударился о потолок и миллионом осколков зазвенел к стенам, обдав зрителей колючими крошками, оставляющими мурашки. Все сразу затихли и сели.
– Кто это? – шепнула физичка Ковалёву.
Тот пожал плечами. Учительница музыки подхватила аккордеон и, став поближе к сцене, начала играть певице.
– Восьмой или девятый? – предположил Дмитрий Петрович.
– Талант, – восхитилась физичка.
А Валерка уже знал кто это. Анастасийка. Он не мог спутать её голос ни с чьим другим.
– …Взгляни-и со мно-ой на э-этот сне-е-ег, – пела она. – Он чист, как то, о-о чё-ом молчу-у, о чё-ом сказа-ать хочу-у.
Её голос сливался с музыкой и проникал глубже, чем требовалось от исполнения школьницы. Глаза некоторых учителей и девочек заблестели от слёз умиления. Никто уже не пытался угадать личность исполнительницы – всех охватила любовная тоска, которой была пронизана песня.
Закончив петь, снежинка скрылась за кулисами. Валерка взбежал по лестнице на сцену и бросился за ней. Сергушина стояла в тёмном коридоре за сценой спиной к нему и не шевелилась.
– Анастасийка? – позвал Лагнуов.
Она не ответила.
Подойдя к ней, Валерка тронул её за плечо и легонько потянул, прося повернуться. Она стянула маску и со слезами бросилась его обнимать.
– Валерка, как я рада, что с тобой всё в порядке, – прошептала она.
– Почему ты не приходила раньше?