Он обернулся и заметил, как Шарова растерянно вглядывается в черноту ночи вокруг.
– Что случилось?
– Нет, ничего, мне показалось… А может быть, что та девочка действительно видела бабочку?
– Я думаю, сложнее найти, чего не может быть, – ответил Валерка.
Он голыми руками вырвал из косяка петлю с закрытым замком и толкнул дверь. В помещении было холодно, пахло сыростью и старым деревом. Из дальней комнаты лился дрожащий белый свет. Не задерживаясь, Лагунов устремился к нему.
Свет исходил от телевизора, который немо транслировал белый шум. Перед экраном на стуле сидел Серп Иванович Иеронов, уперев руки в трость.
– А, Валера… Ждал тебя. Ну как, удержал на поводке природу?
Тень стратилата расслабленно посмеялась, понимая свою правоту.
– Зря ты от наставника отказался тогда, – сказала она. – Ты ведь до сих пор много не знаешь.
– Ты хотел убить Анастасийку! – припомнил старую обиду Лагунов.
– Я этого не хотел, а тот, кто хотел, тот и убил, – спокойно объяснил Иеронов. – Садитесь, в ногах правды нет. Чай не предлагаю.
– Кто убил её? Этнарх? – спросил Лагунов.
– Они разные бывают, как и вампиры. В тебе, Валера, течёт особая кровь – первородная, от первой сущности, явившийся воплоти.
– Валерка – и есть сущность? – предположила Рита, помня рассказы Носатова о прочитанном в этнографическом справочнике. – А что же тогда Живое и Мёртвое?
– Сущность в Валерке – как раз и есть порождение Живого и Мёртвого. А противостоять ему сейчас приходится своим прародителям.
– Обоим? – спросил Лагунов.
– Это вряд ли. Обе стихии всегда находят баланс. Они должны либо дремать обе, либо вместе бодрствовать.
– Анастасийка просила разбудить Свет… – вспомнил Валерка. – Получается, я борюсь с Тьмой? С Мёртвым?
Серп Иванович поднял на него тяжёлый взгляд. В нём читалось осуждение, точно ему было жаль, что он отдал свою кровь такому несмышлёному мальчишке.
– Я сейчас мёртвый? – наконец спросил Иеронов.
– Да будто бы живой…
– То-то и оно, Валера, Живое воплощает погибших, а Мёртвое – тех, кому ещё предстоит умереть.
Мысли в голове Лагунова закрутились и начали выстраиваться в логическую последовательность. Получалось, что Тьма – это Живое, а Свет – это Мёртвое. Живое могло воплощать, то есть, будто оживлять, мёртвых и своим присутствием порождало Тени умерших.
– Оно может управлять ими? Вампирами управляет Живое?
– Нет, – опроверг догадку Серп. – Вампирами управляешь ты, а вот тобой уже Живое. Напрямую живые и мёртвые этнархам неподвластны – только через обоюдно порождённую Сущность. За этим ты им и нужен. Ты – их оружие, и ты же – их угроза.
– Что же я должен сделать? – не понимал Валерка.
– Прими свою судьбу. Ты не человек, Валера, и больше не станешь им. Путь лежит в одну сторону. Подчини этнархов себе или подчинишься им сам.
– Не всё сходится, – сказал Рита. – Почему Живое превращается в Валерку, мне понятно – как человек он мёртв. Но как оно могло превращаться в меня, когда я не была пиявицей?
– Кровь-то у тебя уже была мертва, – объяснил Серп Иванович. – Это всё, что он может сделать с тобой. На что неспособен Валерка, того не сможет и он. Даже в его телесной форме.
Лагунов понял – Тень стратилата говорила о контроле Шаровой. Валерка не мог читать её мысли и управлять ею, а значит она – единственная, кто будет неподвластен Живому в случае, если оно возьмёт контроль над его телом.
– То есть этнарх сам превращается в меня, а не вызывает мою Тень? – уточнил Лагунов.
– Не совсем в тебя – в ту твою часть, что от него. Это не Тень, но и живым телом не назвать. Полноценная, хотя и временная копия.
– А зачем нужны тела убитых стратилатами?
– Для ритуала погребения. Имея такое тело, в нём можно заключить бестелесного этнарха и заточить в пирамиде. Это как сосуд. Вообще любой укушенный может быть сосудом на время, в нём получится ненадолго запечатать этнарха, а для длительного заключения в крипте нужен убитый.
– И прах стратилата, выпитого другим стратилатом? – уточнил Валерка.
Он, наконец, начал понимать, зачем Клим так стремился принести себя в жертву.
– Не просто убитого вторым стратилата. Чтобы усыпить стихию, нужны два вампира. Тот, кто проводит ритуал, должен выпить без остатка второго и использовать его прах, совмещённый с телом человека, выпитого любым вампиром или пиявцем. Без таких сложностей уснёт лишь пожелавший добровольного заточения.
– Откуда вы это знаете? – усомнилась в правдивости его слов Рита.
– У меня был наставник, он многое мне поведал во время революции. Брат вот его слушать не стал….
– Скольких же ты убил за эти годы? – спросил Валерка.
– Многих, – признался Серп. – Хотя меньше, чем ты думаешь. Я не кусал никого до семьдесят второго. Тогда-то Живое и вырвалось из крипты. А присутствие Тьмы разжигает тёмную кровь. Когда зло рядом, трудно не ощутить его и внутри. Этнарх заставил меня пить кровь, хотел, чтобы я собрал родовую плиту, с помощью которой он бы получил власть над другими вампирами.
– Она даёт власть и над живыми, – сказал Валерка.