– Кто знает. Ты в курсе, что случится завтра? Я – нет. Так что предпочитаю жить одним днем.
– Возможно, оно и к лучшему.
Как только Нэнси ушла, Хэнк бросился к печатной машинке. Губы все еще хранили влажность поцелуев, а лоб – жар впечатлений. Поразительно, как все может измениться за пару дней. В приступе лихорадочного трудоголизма он отбил целую главу и наспех перечитал написанное. История приобретала явное любовное течение.
Хэнк решил ему не сопротивляться.
Он позвонил Леону и попросил выслать рукописи на новый адрес. Тот привык к его странностям – когда-то они вместе работали в редакции газеты. Хэнк ушел, а Леон остался – тому больше подходила штатная работа. Хэнк же, вечный искатель, всю жизнь провел в поисках, но так и не нашел своей пристани. Свет маяков, так заботливо направляющий других путников, никогда не сиял вдалеке, пока он плыл в лодке в полной темноте и одиночестве.
Сев за ужин, он задумался. Чем сейчас занята Нэнси? Волна схлынула, и ему стало неудобно. Разве можно бросаться с поцелуями к совершенно незнакомой женщине? Хэнк попробовал вспомнить, кто первым пошел на сближение, но так и не понял. Кажется, это случилось одновременно.
А что дальше?
Не будут же они вновь пить чай, разговаривая ни о чем и делая вид, что никогда не целовали друг друга с пристрастием сумасшедших?
Он причесал растрепанные волосы. Интрижка, даже самая легкая, не входила в его планы. Он привык к одиночеству и не собирался от него отказываться. Даже ради Нэнси.
К тому же Хэнк понял, что боится ее. Она странная; он тоже, но их странность очень разная. В конце концов, это не его чуть было не отправило с волной в бушующее море.
Нужно будет извиниться перед ней за несдержанность. Все мягко объяснить. Предложить дружбу.
