Я рассказала в санитарном отделе о мужественном поступке сестры из танковой части, умелым прижатием раненого сосуда спасшей жизнь раненому и отдавшей ему свою кровь.
— Замечательная девушка, — прочувственно сказал начальник медснабжения.
Военфельдшер танковой части Катюша появилась на следующий день и протянула начальнику медснабжения длинную заявку на перевязочным материал, который она поизрасходовала под Лугой. Она получила немедленно все, что просила, а также скромный подарок: несколько плиток шоколада…
Сентябрьским днем медсанбат 70-й дивизии уходил из Пушкина в Ленинград. В палату, где лежал раненый танкист, тихо вошла Катя. Она сняла пилотку, и шелковистые тонкие колечки волос прикрыли ворот выгоревшей солдатской гимнастерки. Она подошла к кровати, поправила одеяло, положила у изголовья букетик спелой брусники и плитку шоколада. Юноша открыл глаза и обрадованно улыбнулся. Высокий лоб прорезал сочный, багровый рубец, на худощавом, порозовевшем после сна лице выделялись ясные глаза, над верхней губой нежный пушок. На шее — наклейка.
— Как вы себя чувствуете, Катя?
— Молчите, не разговаривайте. Я чувствую себя отлично. У меня крови много…
— Катюша, нагнитесь. Вы хорошая, добрая, и имя у вас самое наилучшее. Я вас, Катя, век не забуду. Доктор сказал, что вы меня спасли…
Вскоре первая большая группа раненых покинула медсанбат. В парке их обстреляли на бреющем полете фашистские самолеты, снова были убитые и раненые.
Вслед за последними ранеными ушел из парка и медсанбат. Мы встретились вновь через несколько месяцев в незабываемые дни и ночи обороны Колпина.
После полудня 8 сентября к нам в санитарный отдел прибыл командир автохирургического отряда № 10 М. А. Могучий, и с этого времени до полного освобождения Ленинграда отряд находился в составе 55-й армии.
Мы встретились дружески. Вспомнили июль сорок первого, совместную работу в медсанбате 115-й дивизии, отъезд отряда на Ладогу в медсанбат 168-й дивизии, которой командовал полковник А. Л. Бондарев. Полки этого соединения вели тогда бои в районе Сортавалы, приковывая к себе значительные силы противника.
…Поток раненых из различных частей, выходящих с боями к западному побережью Ладоги на единственный медсанбат, не иссякал. Вначале врачи работали по двенадцатичасовому графику, потом по шестнадцатичасовому. А еще позже сломались все графики, раненых все несли и вели, и времени для отдыха не оставалось. Сон валил на ходу, из рук падали инструменты, но в это время пришла радостная весть — к ним на подмогу идет отряд Могучего.
Автохирургический отряд Могучего прибыл, пройдя около двухсот километров. Врачи и сестры устали, продрогли, проголодались. Перед ними простиралась серая, безбрежная водная гладь, сливающаяся с серым небом. Над Ладогой плыл туман. Первая машина на мгновение остановилась подле высокой березы. Тут же пронеслась мина, вырвала с корнем березу, обдала землей и осколками.
— Наконец-то вы приехали, дорогие мои. — неторопливым говорком приветствовала прибывших командир медсанбата Зинаида Алексеевна Каневнина. — Заждались вас. Работаем с неимоверной нагрузкой. Если вы не растеряли в дороге последних силенок, то прошу вас сейчас же развертываться в этом ущелье, — И она показала рукой на поросший лесом овраг. — Оно издали не видно и сверху прикрыто верхушками сосен. Просто райское место! Перед работой подкрепитесь, завтрак поспевает.
— Отдыхать будем потом, — спокойно ответил Могучий и приказал без промедления ставить палатки, готовить операционную.
Как люди гостеприимные, медсанбатовцы немедленно оделили автохирургический отряд хлебом и ржаными сухарями.
— Мало ли что случится дальше, — сказал словоохотливый интендант. — Хлебушко пригодится при всех обстоятельствах.
Вскоре бригады хирургов отряда вместе со своим командиром стали у операционных столов. Первичная обработка огнестрельных ранений конечностей сменялась многочасовыми сложными операциями. Над палатками пролетали снаряды и с грохотом разрывались на берегу. Ходуном ходили палатки, мелкие осколки вспарывали брезентовые стены.
Стояли чудесные летние дни. Солнце припекало, и в палатках было нестерпимо душно и жарко. Приподнятый полог не приносил желанной свежести. Разморенные жарой, смертельно уставшие люди то и дело выбегали глотнуть свежего воздуха, опорожнить ковшик холодной воды.
Обстановка на этом участке фронта оставалась напряженной. Дивизия Бондарева с тяжелыми боями пробивалась сквозь леса Карельского перешейка к Ладоге. Погожим днем Ладога не серая, мрачная, как на рассвете, а теплая, голубая.