Не повезло и санчасти 184-го полка той же дивизии, принимавшей раненых на улице Труда. Мина пробила стену дома, разметала медицинское имущество. Начальник медснабжения полка старший военфельдшер Екатерина Ефимова получила тяжелую контузию, но осталась в полку до конца войны.
А многим военным медикам приходилось действовать непосредственно на поле боя,
В последнюю неделю декабря после тяжелого перехода занял траншеи за Колпином 2-й батальон 184-го полка. Всю ночь перед наступлением командир санитарного взвода батальона военфельдшер Владимир Конухин провел в траншеях вместе с бойцами роты. А утром, когда началась атака, пошел следом за атакующими.
У подбитого танка на снежной равнине лежал, уткнув лицо в снег, комбат старший лейтенант Литвинов. «Может, ранен», — подумал Конухин, подполз к Литвинову, повернул его на спину и увидел широкие бездонные зрачки. Комбату уже не поможешь… На истоптанном поле, насколько хватал глаз, бежали и лежали солдаты в шинелях, полушубках, маскхалатах. Конухин издали заметил, как упала, разбросав руки, военфельдшер Наталья Михайлина. Он быстро пополз к ней и обрадовался, увидев, что Наташа зашевелилась и стала отползать к лощине, тяжело переваливаясь с боку на бок.
В тот же день тяжело ранило командира санитарного взвода 1-го батальона ветерана дивизии военфельдшера Константина Степанова… Много выходило из строя медиков. Им на смену приходили другие, тут же оказывали раненым первую помощь, вытаскивая их из зоны огня в укрытие. А затем отправляли в полковую санчасть.
Командир санитарного взвода 213-го полка 56-й дивизии старший военфельдшер Иван Куратов, как и Кону
хин, выдвинул свой батальонный медпункт к самому переднему краю.
Около полудня 23 декабря невдалеке от Красного Бора тяжело ранило командира роты лейтенанта И. Дзюбу. Когда Куратов подполз к нему и приступил к перевязке, внезапно почувствовал острый толчок. Ранило и его. Закружилась голова, и военфельдшер упал в окровавленный снег. Напрягая силы, Куратов пополз, чтобы выбраться из зоны обстрела. Но в пути его догнала вторая пуля, которая прошила коленный сустав. От острой боли Куратов потерял сознание. А когда очнулся, увидел и на всю жизнь запомнил голубоглазую Аннушку Кузнецову — военфельдшера 1-го батальона. Она перетянула ему ногу жгутом повыше колена и прокричала на ухо:
— Ползи, Ванюша, сколько сможешь.
А сама стала пробираться к другим раненым.
Он полз, оставляя за собой кровавый след. От жгута нога онемела, застыла. Руку он тоже плохо чувствовал. Временами впадал в забытье.
Пришел в себя Иван Куратов в санчасти, куда его притащила Кузнецова. Увидел он здесь и военфельдшера Володю Конухина, который перевязал его раны, напоил горячим чаем.
Из медсанбата, где внимательно осмотрели раны Куратова, его отправили во фронтовой госпиталь. Но санчасть не забыла своего верного товарища. Как только Куратову стало легче, его забрали «домой», в Колпино.
Вслед за своими медсанчастями в Колпино вошли и медсанбаты нескольких дивизий. Путь их проходил через железнодорожный переезд, мимо контрольно-пропускного пункта и вел на улицы безлюдного фронтового города. Одни медсанбаты въезжали на территорию Ижорского завода, другие — в многоэтажный серый Дом инженерно-технических работников, в Дом партийного просвещения или в школу. Устраивались на земле и под землей, нередко в нескольких десятках метров от полковых медицинских пунктов. Такое приближение медсанбатов к санчастям полков противоречило принятым правилам, но условия тех дней требовали поступать именно так.
Дальняя транспортировка резко ухудшала состояние раненых, усугубляла шок, увеличивала кровопотери и нередко вела к преждевременной гибели. Поэтому санитарный отдел и принял решение максимально выдвинуть вперед медсанбаты с их сильным коллективом хирургов. Старшим хирургам при этом было рекомендовано обратить особое внимание на тщательную сортировку раненых, оперировать на месте всех, кто в этом срочно нуждался и кому была противопоказана транспортировка.
Дом инженерно-технических работников в Колпине в течение двух лет был главной операционной армии.
Еще в начале октября 1941 года, когда в Колпине действовал лишь один медсанбат 90-й дивизии, санитарный отдел выдвинул на линию полковых медпунктов полевой хирургический госпиталь № 2237. Его новый начальник, военврач третьего ранга З. С. Эпельбаум, по старой специальности акушер-гинеколог, бывший командир роты медсанбата ополченческой Московской дивизии, быстро организовал в отсеках подвала этого дома отделения госпиталя: перевязочные, операционные, приемные, небольшой стационар. Для бесперебойной квалифицированной помощи раненым санитарный отдел армии направил туда половину хирургов и сестер автохирургического отряда.