Наша машина быстро повернула направо, проехала мимо завода, через канал и остановилась на улице Ленина. Каменное двухэтажное здание, в котором размещался медсанбат 90-й, было расколото от крыши до основания на две неравные части.
Снег вокруг дома потемнел. У разбитого дерева стояли командир медсанбата военврач второго ранга Валентин Иванович Контор и военком старший политрук Елизавета Яковлевна Куксина. Мне показалось, что за несколько часов они постарели на много лет.
Подошли артиллеристы. В дом попал, сказали они, снаряд из дальнобойного орудия типа «Берта». Снаряд расколол здание, похоронив под его обломками более 50 медсанбатовцев и всех тех раненых, которые находились в левом крыле здания. По редкой случайности меньше других пострадал лишь один человек — лежавший на операционном столе, «фиксированный» ремнями. Он провалился вместе с операционным столом на первый этаж и… остался в живых.
Много лет спустя научный сотрудник Военно-медицинского музея Л. Б. Зильберберг показывал мне операционный журнал медсанбата 90-й дивизии. За 26 марта 1942 года в нем имеется лишь одна запись: «Куфтин Михаил Иванович. 229-й артдивизион. Слепое ранение мягких тканей правой голени. Окружность раны обработана йодом. Кровеносные сосуды перевязаны. Первичную обработку проводил военврач Давидовский. Раненый отправлен в госпиталь для легкораненых».
Военврач в тот день был ранен. Погибли медицинские сестры Аня Максимова, Дуся Дырикова, Клава Егорова, Зоя Конусова, Лида Кунякова, Клава Михеева, повар Пшенка, молодые хирурги Павел Рабичев, Василий Потапов, Василий Мошкара, Анатолий Лукаш…
Я стояла, потрясенная страшной картиной. Одна за другой отъезжали санитарные машины, увозили раненых. Ветер разносил обрывки бумаг и ваты. Прислонившись к стене, рыдала Куксина. Никак не могла примириться с внезапной гибелью стольких близких и дорогих ей людей. Особенно горестна была потеря девочек — молодых медицинских сестер. Всех их она привезла в Колпино после окончания ими курсов Красного Креста в Московском районе. В медсанбате они закончили медицинскую сестринскую школу. В их обучение и становление Елизавета Яковлевна Куксина вложила много старания и умения.
Подошел начсандив, взял ее под руку и повел к машине. Вместе с командиром батальона они отправились в санотдел.
Я тоже собралась было уезжать, но что-то удержало меня. Подумала: пройдут годы, здание восстановят или выстроят на его месте что-то лучшее и красивое, и никто в Колпине даже не вспомнит о той трагедии, что разыгралась здесь 26 марта 1942 года. Надо бы заснять это расколотое здание, стоящее как памятник погибшим. Взглянув на этот снимок, может, колпинцы на новом здании прикрепят мемориальную доску?
Фотоаппаратов у нас в отделе не было, рисовать я не умела и решила обратиться за помощью к старшему врачу запасного полка военврачу третьего ранга Владимиру Николаевичу Лебедеву: он всегда выручал санитарный отдел, выявляя среди пополнения людей нужных специальностей. Съездила к нему из Колпина в Ленинград, на улицу Бабушкина, и через два часа вернулась вместе с молодым художником. Он сел на обгоревшее бревно и развернул школьную тетрадь для рисования…
Я смотрела на страшные развалины, и мне вспомнилось, что вот совсем недавно я была в этом здании вместе с заместителем командующего 55-й армией генералом Цветковым на вечере накануне Международного женского дня, когда сандружинницам присвоили звание сержантов. А теперь они лежат под развалинами — молодые медицинские сестры и их учителя — врачи.
Художник закончил рисовать. На Комсомольском канале тяжело разорвались несколько снарядов. Он молча встал с пенька и протянул мне листок. На нем я увидела расколотый дом, серое небо, носилки с ранеными и потемневший от гари и пыли снег. Я поблагодарила художника, вложила небольшой кусок ватмана, вызывавший глухую боль, в планшетку и направилась к контрольно-пропускному пункту. Долго ожидала попутной машины. Меня бил озноб. Ноги в сапогах застыли. Невесть откуда налетевшая короткая яростная метель закружила замысловатый хоровод. Вспомнилось блоковское: «Ветер, ветер, белый снег. На ногах не стоит человек». Капризная мартовская метель унеслась дальше. Из-за туч показалась луна.
Под парами стоял поезд — санитарная летучка. Подошел ко мне командир и передал для Новикова донесение. К поезду быстро несли и вели раненых. Через несколько минут санитарный поезд без гудка отошел от платформы, держа путь в эвакоприемник к посту Мария.