Покатов и Классен возвращались в свою землянку, где никогда не остывал очаг, ана нем — большой чайник. Закусив чем было, согревшись кипятком, они засыпали возле печки на полу…
Проснувшись, они зачастую не помнили сновидений, только знали, что прошел еще один день войны.
Свой боевой участок санитары рассматривали и изучали еще засветло. Плоская равнина, поваленное дерево, бесчисленные воронки, пулеметные гнезда. Когда вновь наступят сумерки, они выползут сюда, чтобы обязательно разыскать и спасти раненых.
…Одна из последующих моих встреч с этими санитарами состоялась в селе Рыбацком. Помню, каким счастьем светились глаза Покатова и Классена, когда командарм поблагодарил их за работу и поздравил с боевыми наградами, вручив каждому по ордену Красной Звезды.
День 21 марта был светлым, долгим. В Усть-Ижору, на свою 2-ю армейскую конференцию, уже с утра прибывали войсковые врачи. До отказа заполнена просторная землянка под холмистым невским берегом, ярко горят фонари. С неослабным вниманием слушают врачи доклад армейского хирурга М. А. Могучего о хирургической деятельности в медсанбатах и госпиталях армии за истекшие шесть месяцев.
С каждым месяцем войны совершенствовалось оказание помощи раненым, и в то же время с началом весны раны у ослабленных блокадой больных заживали дольше, состояние нередко утяжелялось.
Объем хирургической помощи в медсанбатах за истекшие месяцы заметно возрос, хирурги дивизий практически оперировали всех, кого доставляли из полковых медпунктов, и время, затрачиваемое на доставку раненых с передовой, заметно сократилось. Этому немало способствовали временное выдвижение нескольких медсанбатов в район боевых действий — в Колпино, усиление полковых медпунктов санитарным транспортом. Больше чем половине раненых оказали первую помощь на поле боя медики рот и батальонов, главным образом санинструкторы.
Половина из тех, кто пострадал, сами добрались в батальонные медицинские пункты, остальных доставили на лодочках-волокушах, лыжно-носилочных установках, на плащ-палатках, вытащили волоком на шинелях, вывезли на лошадях.
Зимние месяцы изобиловали тяжелыми осколочными ранениями, кровотечениями, глубоким длительным шоком. С успехом применялась противошоковая жидкость по рецепту профессора Жорова. Проверка этого нового средства, проведенная начсандивом 70-й В. А. Буковым, показала его большую эффективность. 20 %-ный раствор спирта с добавлением 20 ампул морфия на литр, выдаваемый по 30–50 граммов, значительно успокаивал, облегчал состояние раненых, хорошо действовал как противошоковое средство.
— Девять месяцев истекшей войны, — сказал в своем выступлении главный хирург фронта Куприянов, — явились хорошей школой, создавшей военно-полевых хирургов.
Куприянов призвал к усилению роли старших хирургов медсанбатов, госпиталей, армейского хирурга в организации и совершенствовании помощи раненым.
Из-за стола поднялся высокий пожилой военврач первого ранга, главный судебно-медицинский эксперт Ленфронта профессор Владимирский.
— Среди многих тысяч воинов, беззаветно защищающих свою Родину, — сказал он, — встречаются отдельные негодяи, которые трусливо хотят сохранить себе жизнь и идут на различные преступления: вызывают у себя болезни, наносят себе повреждения и спокойно проходят через наши армейские учреждения, нередко оседая в госпиталях ближнего и далекого тыла.
— Помните, — сказал в заключение Владимирский, — выпустить из армии в тыл хотя бы одного такого симулянта, членовредителя — это значит ослабить мощь Красной Армии. — И он дал обстоятельное определение членовредительства и способов его распознавания.
Я внимательно слушала доклады. Всматривалась в висевшие таблицы, колонки черных цифр. Отдельно взятые, они были математическими символами. Это люди — рядовые и сержанты медицинской службы — сделали их объемными, наполнили содержанием. Это они ползли под вражеским огнем к раненым, тянули за собой облегченные лодочки-волокуши или тяжелые, неудобные лыжно-носилочные установки, подставляя свои плечи ослабевшим, закрывали собою раненых во время обстрела, не отходили от операционных столов, когда осколки влетали в помещения.
Гляжу на цифры сухих таблиц, и за ними вижу живые знакомые лица. Они медленно проходят перед глазами. Все очень разные, но обязательно добрые. А может ли ежечасно рисковать собой для спасения чужой жизни человек по натуре злой, завистливый, трусливый, любящий лишь самого себя?
Когда выбыли по ранению или были убиты многие ротные санитары, их тяжелую обязанность в 184-м полку взяли на себя девушки. Сами голодные, донельзя усталые, они работали из последних сил и часто из своего очень скудного пайка урывали кусочек хлеба или ложку каши, чтобы подкормить ослабевших товарищей. Так могут поступать только люди большого сердца.