Покаюсь Вам, что имею претензию если не на знатока, то на человека понимающего и умеющего чувствовать средние века. Я считаю себя в этом отношении учеником Федора Львовича Соллогуба 3.<p>В пьесе средние века почувствованы и переданы по всем актам <emphasis>(кроме 4-го).</emphasis></p>Второй акт тоже живописен, но он мне показался беднее и потому понравился меньше. Третий акт опять интересен – живописен.<p><emphasis>Четвертый акт, простите, меня привел в уныние, и я благодаря своей наивности спросил себя: зачем он нужен? </emphasis>Отчего красная смерть не прошла, заглянув в комнату шута в 3-м акте? <sup>4</sup></p>Зачем нужна эта постановка? Статисты, оперные эффекты 4-го акта? Теперь пьеса претендует на большую постановку, ее затяжелят статисты, декорации, лунные и другие лучи рефлектора, музыка и пр. и пр. Актеры начнут творить [с] пафосом, и тот прелестный интимный средневековый дух пьесы заменится оперной пышностью и богатством.<p>Как хорошо не быть литератором. Будь я им, Вы раззнакомились бы со мной, а теперь – не имеете права даже сердиться на меня. Разорвите письмо и улыбнитесь, если я написал глупость.</p>
Душевно преданный
К. Станиславский
13. I. 907<p>249 *. В. Я. Брюсову</p><empty-line></empty-line><p>15 января 1907</p>Глубокоуважаемый Валерий Яковлевич!<p>Я был очень тронут Вашим вниманием и спешу поблагодарить Вас за присылку Вами новой книги "Земная ось"<sup>1</sup><emphasis>.</emphasis></p>Предвкушаю большое наслаждение прочесть ее.<p>Оказанным вниманием Вы напомнили мне мою оплошность, которую я постараюсь исправить.</p>Простите великодушно за задержку Вашей книги "Le roi Bombax".<p>С осени прошлого года я пытался найти свободный час времени, чтобы завезти Вам ее на квартиру и лично передать ее Вам… До сих пор не нашел этого часа и теперь очень сконфужен происшедшей неловкостью.</p>Простите.<p>Забыл поблагодарить Вас за хорошую надпись на Вашей книге. Я буду гордиться этим автографом.</p>Крепко жму Вашу руку.
Душевно преданный и уважающий Вас
К. Алексеев
<p>1907. 15. I.</p>Москва.<p>250*. Н. А. Попову</p>15. I. 90715 января 1907
Москва
<p>Дорогой Николай Александрович!</p>Насчет Урванцева сообщу на днях, а пока умоляю под большим секретом сообщить Ваше мнение об Уралове1.<p>С ним могут начаться переговоры. Как Ваш совет: брать его или нет. Говорят, он пьет.</p>Запоем или нет?<p>Каков он во хмелю?</p>Может ли случиться, что он придет на спектакль в нехорошем виде?<p>Быть может, он любит спаивать и других; у нас есть в труппе слабые люди.</p>Знаю, что Вы сейчас заняты ликвидацией 2. Простите, что беспокою Вас в такое время.<p>Спасибо за милое письмо. Отвечу после "Драмы жизни", которая сейчас усиленно репетируется.</p>
Ваш К. Алексеев
251*. В. В. Лужскому
Январь (после 20-го) 1907
Москва
<p>Дорогой Василий Васильевич!</p>Спасибо за добрые пожелания. Здоровье поправляется туго, отчаянная слабость. Делаю все, чтоб скорее поправиться.<p>Поступок Назарова по отношению к театру, к артистам и режиссерам – совсем для меня необъясним<sup>1</sup>.</p>Подумайте. Вы, положим, написали пьесу. Приходит человек, якобы расположенный к Вам, и просит переписать пьесу, с тем чтобы первые два экземпляра поступили к Вам (не даром, а за плату). Вдруг Вы узнаете, что Ваша пьеса поступила в печать и продается без Вашей корректуры. Вы покупаете книгу, уже напечатанную, и, о ужас, видите свое произведение в ужасном, изуродованном и испошленном виде. Книга уже распродана, и нет возможности вернуть ее обратно. Художественное произведение поступает в публику в антихудожественном виде.
