Быть может, он любит спаивать и других; у нас есть в труппе слабые люди.
Знаю, что Вы сейчас заняты ликвидацией 2. Простите, что беспокою Вас в такое время.
Спасибо за милое письмо. Отвечу после «Драмы жизни», которая сейчас усиленно репетируется.
Ваш
Дорогой Василий Васильевич!
Спасибо за добрые пожелания. Здоровье поправляется туго, отчаянная слабость. Делаю все, чтоб скорее поправиться.
Поступок Назарова по отношению к театру, к артистам и режиссерам — совсем для меня необъясним 1.
Подумайте. Вы, положим, написали пьесу. Приходит человек, якобы расположенный к Вам, и просит переписать пьесу, с тем чтобы первые два экземпляра поступили к Вам (не даром, а за плату). Вдруг Вы узнаете, что Ваша пьеса поступила в печать и продается без Вашей корректуры. Вы покупаете книгу, уже напечатанную, и, о ужас, видите свое произведение в ужасном, изуродованном и испошленном виде. Книга уже распродана, и нет возможности вернуть ее обратно. Художественное произведение поступает в публику в антихудожественном виде.
И после этого непристойного поступка Вам не только не выражают извинения или сожаления, но прегрубо удивляются Вашему недовольству.
Когда все это прошло, к Вам вторично приходят с почтительной просьбой — ввиду произведенных затрат и тяжелого материального положения повторить ту же неприличную эксплуатацию, и просят это сделать немедленно, несмотря на болезнь.
Другими словами, Назаров насмеялся над нашими художественными ценностями в «Трех сестрах». Теперь он делает то же с «Горем от ума».
Неужели я должен помогать ему наживать деньги уродованием наших общих созданий?
Неужели Георгий Сергеевич сочувствует этому? 2
Не могу, это свыше сил!
До тех пор, пока мне не доставят (за деньги) две полные коллекции (для архива) «Трех сестер» — готовые, «Горе от ума» (в полном составе); до тех пор, пока не представят снимков для утверждения режиссеров — для дальнейшего права печатания их, я не могу иметь никакого дела с Назаровым.
Когда это будет сделано, я обещаюсь при первой возможности сняться в Фамусове, но не как-нибудь и где-нибудь, а в подходящем месте и в соответствующей обстановке. И тут мне придется просить какую-нибудь гарантию, так как теперь я уже не верю тому, что Назаров отнесется с почтением к той художественной работе, которой я посвятил жизнь. Всякий выпуск в свет карточек «Горя от ума» без разрешения и подписи моей как режиссера я буду считать после инцидента с «Тремя сестрами» — двойным оскорблением.
Мне очень грустно писать все это Вам, непричастному ко всей этой истории, но я думаю, что Вы мне простите и поймете это, как режиссер и художник.
Всего, что сделал наш друг театра, не делал купец-фотограф, как Павлов и Шерер.
Любящий Вас
Январь 1907
Для нынешнего года предлагаю 1:
«Росмерсхольм», «Laboremus», «Прометей», «Танец семи покрывал» — для 4-й пьесы 2;
«Электра», «Юлия» — параллельные спектакли;
«Грех», 2-актная пьеса Аша «Свыше сил» — то же.
Для будущего года:
«Ревизор»
«Юлиан»
«Пер Гюнт»
«Аглавена и Селизета»
«Пелеас и Мелисанда»
«Жуазель»
«Принцесса Мален»
«Сольнес»
«Эллида» (Гзовская)
«Эдип в Колоне»
«Дон Карлос» (Горев)
«Каин» (в измененном виде)
«Земля и небо» Байрона
«Маленький Эйольф»
«Натан Мудрый»
«К звездам» (разрешено) (?) (параллельно)
«Потонувший колокол» (Гзовская)
«Эдип и сфинкс» Гофмансталя
«Месяц в деревне»
Январь — февраль 1907
Милая и дорогая Ольга Леонардовна.
Пишу это письмо с самым лучшим помыслом и
Вот в чем дело.
Я взялся ставить «Драму жизни» для искания новых форм.
Театр думал рискнуть этой пьесой. Выйдет — хорошо, не выйдет — другие пьесы вывезут. Дело изменилось. Репертуар сложился так, что на меня падает двойная ответственность. Первая заключается в том, что материальная сторона дела может пострадать от неуспеха пьесы. Вторая — ответственность за Вас. Первая актриса, выступающая в ответственной роли, может пострадать из-за моего, ну, назовем хотя бы — упрямства.
За первое условие я охотно отвечу. За второе — не могу. И потому считаю долгом, пока еще не поздно, отказаться от своего права режиссера и дать Вам полную свободу в трактовке роли.
Я это делаю
