Я делал все, что мог, и был искренно счастлив, когда увидел тот настоящий темперамент, который я искал для театра: пока я думал, что помогаю Вам утвердиться в нем, я был полезен. Теперь же, убедившись в том, что Вы сознательно пренебрегаете этим кладом, я становлюсь вредным и потому стушевываюсь. Если позволите дать Вам совет, — обратитесь к Владимиру Ивановичу и пройдите с ним роль в том тоне, который я органически понять не могу по складу моей художественной натуры.
Я говорил с Владимиром Ивановичем по этому поводу, и он любезно согласился. Дай бог успеха.
Любящий Вас
4-5 февраля 1907
Дорогой и милый Алексей Александрович!
«Драма жизни» еще не провалилась, так как я захворал и две недели не играю. Несколько дней я уже выхожу и работаю, но болезнь убила всю энергию. Я очень скоро утомляюсь, и потому репетиции непродуктивны. Пьеса надоела ужасно, и мы не можем дождаться того часа, когда мы сдадим ее. Кажется, это будет через три дня, т. е. в четверг, в день получения тобою этого письма.
Остальное в театре по-старому. Немирович ведет себя отвратительно. Демонстративно не ходит ни на одну генеральную «Драмы жизни» 1. Лужский тоже. В труппе относятся к моей пробе весьма недоброжелательно, и кто может, язвит и тормозит.
Сулера за это время совсем истрепали 2. Вчера был великий разнос. Пришлось рубить все преграды, и сегодня наконец немного подтянулись. Книппер как будто возвращается понемногу к прежнему тону. Москвин, Вишневский работают хорошо 3. Успеха не жду, но сенсаций, спора и руготни будет много. И на этом спасибо.
«Бранд» делает безумные сборы. Остальные пьесы — тоже. Но моя болезнь все-таки будет дорого стоить.
Сейчас Калужский энергично работает над «Стенами».
В нашей работе по «Драме жизни» очень много и талантливо помогает Маруся 4. Я играю, Сулер пригляделся, Немирович и Лужский не ходят на репетиции, и потому ее советы очень ценны. Спасибо ей большое. Зинаида приняла звание очень обыкновенно и с тех пор перестала и ездить и писать 5. Контракт с ней по театру заглох в нашей бюрократической конторе. Отчета заграничного — никакого. Репертуар будущего года не выяснен. С актерами даже не начинали переговоров, и они ропщут.
Нелидов предлагает свои услуги, так как он уходит из императорских театров. Об этом мне сказал мимоходом Немирович, и дело бюрократическим способом заглохло 6. Американская поездка тоже заглохла, хотя Немирович вел какие-то переговоры. Теперь захворала Екатерина Николаевна 7 воспалением легких, и второй день Немировича не видно в театре.
Я сравнительно бодр, но сил еще мало.
Бедный Качалов отдувается за всех 8.
Кажется, сообщил все новости. У нас весь дом хворает инфлюэнцей, не выключая и прислуги. Получили несколько милых открыток из Оксфорда. Очень счастливы, что уважаемая Мария Петровна и Михаил Александрович чувствуют себя хорошо.
Целую ручки Марии Петровны, Михаилу Александровичу кланяюсь. Обнимаю тебя, и очень хотелось бы поскорее увидеться, при тебе здесь гораздо спокойнее и веселее.
Любящий тебя
5
Глубокоуважаемый Валерий Яковлевич!
Я обращаюсь к Вам с большой просьбой — письменно, так как по болезни не имею возможности заехать к Вам.
Завтра[39] в 12 час. дня в Художественном театре будет генеральная репетиция «Драмы жизни».
Помогите нам Вашим советом и не откажитесь приехать и посмотреть нашу работу, перед тем как показывать ее публике.
Прилагаю пропускную карточку и прошу Вас пройти с актерского входа и там спросить меня. Ход со двора.
Я это делаю для того, чтоб избежать недоразумения, так как у другого входа дежурят билетеры, которые постоянно сменяются.
Заранее благодарю Вас и извиняюсь за беспокойство, которое причинит Вам мое письмо.
Искренно уважающий Вас
5 февр. 907.
Понедельник.
6-7 февраля 1907
Дорогой Алексей Александрович!
Пишу два слова о генеральной репетиции «Драмы жизни». Боюсь сглазить, но она имела большой успех. Не следует забывать, что публики было очень и очень мало, притом все свои: актеры и их близкие, народ экспансивный.
Правда и то, что среди этих лиц было немало предубежденных и плохо настроенных к спектаклю. Их мы, кажется, победили.
Кажется, победили и Немировича. Он по крайней мере бросил свой легкомысленный тон. Были декаденты — писатели и художники (Балтрушайтис, Поляков 1, Средин).
Эти в большом восторге и уверены, что давно ожидаемое ими открытие — сделано.
Смешков не было. Первый акт принят хорошо, второй акт произвел на всех большое впечатление, четвертый акт — тоже и кончился аплодисментом (про него Немирович сказал, что это неизмеримо выше всего предыдущего). Третий акт — мнение раздвоилось. Одни подавлены, другие говорят, что местами скучно.
