Вот из какого основного положения я исхожу: 1) Главная задержка у нас в том, что мы тратим время (в прошлом году записано 5 недель), и самое ценное, в начале сезона, на старые возобновления. Убежден, что если Вы возьмете карандаш, то распределите так, что, не задерживая «Синей птицы» и других работ, можно до начала сезона подготовить очень много, если не все старые пьесы, и сделать даже генеральные репетиции для тех, кто вводится в пьесу. Думаю, что, в конечном результате, выгоднее даже ради этого оттянуть начало открытия. По крайней мере у нас сразу образуется репертуар из целых 6-10 пьес, которые своим разнообразием подымут сборы. 2) Эта работа между 1-15 августа была бы наиболее продуктивна, конечно, в связи с «Синей птицей» (вводить новых исполнителей и репетировать народные сцены в старых пьесах). Вспомните, что на это ушло более месяца во время сезона. Этот месяц и будет употреблен на вторую пьесу целиком. Ручаюсь головой, что «Жизнь Человека» пошла бы месяцем раньше, если бы не прерывалась работа старыми пьесами. В моем дневнике это подробно записывалось после каждой репетиции.
Репертуар старых пьес я бы составил с таким расчетом, чтобы к началу было побольше готовых начисто пьес (с генеральными репетициями и установкой декораций до начала сезона). При «Синей птице» и «Ревизоре» — народ будет часто гулять. Репетировать народные сцены «Штокмана», «Бориса», «Вишневого сада», «Драмы жизни» и пр. В «Три сестры» вводить Барановскую — теперь же. «Росмера» я бы не только не снял, но освежил бы его, хоть не теперь, хоть к концу сезона. Кто знает, может быть, публика дорастет до него. «Драма жизни» не давала никаких сборов, а в прошлом году, правда, и редко шла пьеса, но сборы были.
До завтра. Рука не пишет. Обливаюсь потом от жары.
Ваш
16/29 июля 1908 г.
Гомбург
Дорогой Владимир Иванович!
Это ужасно! Из письма Екатерины Николаевны узнали о покушении Вас ограбить и об убийстве кондуктора, а раньше о том, что Вы тонули. От души сочувствуем и, думая обо всем, представляя в своей фантазии все детали, очень волновались за Вас. Какая мерзость. В России нельзя жить без пистолета. Обнимаю и поздравляю со счастливым исходом.
Вчера послал письмо. Сегодня продолжаю. Сегодня мне что-то захотелось возобновления «Чайки» и жаль «Иванова». Обе пьесы, пожалуй, нужны будут для Петербурга. При возобновлении старого репертуара нельзя не подумать и о гастролях.
Теперь о сотрудниках и их спектаклях.
Не хочу мешать и путать Ваши планы и потому в общих чертах высказываю свое мнение и то, что думалось об этом деле за эти несколько лет.
Эти спектакли не прихоть, а необходимость. 1) Нельзя брать милых барышень и учеников, учить их нашему искусству со всеми его утонченностями, снимать со школы сливочки для нашего театра, а остальных выбрасывать в провинцию, где вся наша наука испаряется бесследно, а то, что нужно для провинции: нахальство и наглость, быстрая работа, игра без знания роли и прочие ремесленные приемы — отсутствуют.
2) Выбрасывая из школы поодиночке, мы не достигаем никаких результатов ни в смысле пропаганды нашего искусства, ни в смысле улучшения провинциального искусства. Напротив, не провинция улучшается от наших, а наши ухудшаются от провинции. Следовательно, надо выпускать из школы не поодиночке, а целыми труппами. Первый успех такой труппы (не столько художественный, сколько материальный) вызовет подражание и даст хороший пример. Но… пока этот вопрос впереди, надо еще составить труппу.
3) Три года учения в школе направляют, но далеко не воспитывают ученика. Ему надо еще добрых три года практически и под руководством расти как артисту в подходящей атмосфере. В нашем театре им работы нет. Кроме того, нигде создать такой атмосферы, как в нашем театре, нельзя. Ergo,[43] необходимо наш состав увеличить и расширить рамки деятельности театра, т. е. открыть общедоступный театр, а пока — параллельные спектакли.
4) К этим спектаклям предъявляются такие же художественные требования, какие предъявлялись к нам при возникновении Художественного театра.
