Письма, 1926-1969 полностью

Интервью должно предварить ежедневные репортажи из Израиля, которые для Швейцарского радио будет готовить Бонди. Мартин Бубер², приглашенный на такое же интервью, отказался. Бонди отправляется в Иерусалим в конце недели.

Процесс Эйхмана очень нас всех взбудоражил. Это не просто сенсация. В своей тотальности он станет великим современным символом жизни духа. Я боюсь лишь одного: в связи с этим весь мир осудит Израиль и евреев.

Я немного знаком с Халеви³: рационалист, без каких-либо конкретных взглядов, мне он показался (он навещал нас однажды много лет назад) достаточно приличным человеком.

Сердечный привет вам обоим также передает и Гертруда

Ваш Карл Ясперс

1. Интервью с Франсуа Бонди «Карл Ясперс о деле Эйхмана» вышло в эфир Базельского радио 9 апреля 1961 г.

2. Мартин Бубер (1878–1965) – еврейский религиозный и социальный философ.

3. Речь идет о Беньямине Халеви, одном из трех судей на процессе Эйхмана.

Дорогой Почтеннейший,

пришла Ваша телеграмма¹. Тем временем письмо Вольфа и черновик письма разминулись с моим письмом, копию которого я отправляла Вам. Я еще раз позвонила Джовановичу (Harcourt, Brace), который тоже отговаривает меня лично обращаться в Pantheon и раскрывать все карты, как я планировала изначально.

Чтобы упростить процесс, прилагаю исправленный мной черновик Вольфа и его письмо². Полагаю, предложенные мной изменения говорят сами за себя, последний абзац, разумеется, нужно изменить, потому что меня не будет дома, а Генрих бывает в квартире лишь по выходным. Как только удастся договориться с Pantheon, можно будет сразу забрать рукопись и передать ее в Harcourt, Brace. Конечно, ожидаемое письмо перешлют мне.

На сегодня это все. Пишу в расстроенных чувствах: только что звонила младшая дочь³ наших близких друзей и сказала, что у нее двоится в глазах, а окулист отправил ее к неврологу. Во вторник, после Пасхи, я должна сходить к врачу вместе с ней, потому что ее родители уехали в своего рода кругосветное путешествие. Девочка очень мне дорога, и, конечно, я страшно переживаю.

В четверг у Генриха начнутся пасхальные каникулы, и он будет дома, поэтому мы сможем провести немного времени вместе. Я пытаюсь убедить его, какие костюмы следует взять с собой, а какие нет, какой выбрать чемодан и т. д. Занятие довольно безнадежное, и я решила, поручить все нашей милой Эстер (домработнице и подруге дома). Посмотрим, сможет ли она с ним справиться.

Адрес после 9 апреля:

Гостиница Moriyah, Кинг Джордж-Ст., Иерусалим

Искренне

Ваша

Ханна

1. В архиве не сохранилась.

2. Письмо от Курта Вольфа Ханне Арендт от 27 марта 1961 г. Черновик в архиве не сохранился.

3. Ирен Кленборт (род. 1943), с 1961 г. болела рассеянным склерозом.

Дорогая Ханна!

На всякий случай отправляю Вам интервью, о котором писал недавно. Надеюсь, Вы не станете злиться.

Что ждет Вас в Израиле! У меня дурные, надеюсь, неверные, предчувствия. Можно предъявлять к людям чрезмерные требования в целом, но не в конкретных обстоятельствах. В любом случае, я думаю, не стоит нападать на Израиль или израильский суд, но при любых обстоятельствах настаивать на человеческих мотивах, которые, к сожалению, так естественны. Поэтому не стоит их недооценивать. Или в конце концов все же случится нечто великое?

Здесь говорят, Серватиус выдвинул «требование», чтобы Эйхман не называл конкретные имена (в столь грубой форме вряд ли это соответствует истине). Я читал, что Израиль оплачивает издержки на работу адвоката. Теперь я слышу, что это не так. Источник гонорара Серватиуса неизвестен. Гипотеза: люди, которым в Германии угрожает этот процесс, подкупили его, чтобы скрыть свои имена. Я в это не верю. Если же это действительно так и если израильские судьи по политическим соображениям не согласны разглашать все факты, относящиеся к делу, совершенно необходимо бить тревогу. Но все, вероятно, просто сущие глупости, которые так часто сопровождают подобные обстоятельства.

Мне не до конца понятны политические намерения Бен Гуриона, что внушает опасения.

Теперь Вы будете заняты каждую минуту. В любом случае все это крайне интересно, если только не коснется нерва нашей общей судьбы. Вы должны рассказать обо всем. Я на это не способен.

Сердечный привет от нас обоих и самые лучшие пожелания

Ваш Карл Ясперс

Pension Reich

Бейт Хакерем

Дорогой Почтеннейший!

Благодарю за интервью¹. Не стану о нем писать, потому что со всем согласна. Боюсь лишь, что разделяя подобные взгляды, мы останемся в полнейшем одиночестве. Я совершенно не могу понять даже Бонди, с которым я теперь делю один – прекрасно расположенный – пансион (пожалуйста, обратите внимание на смену адреса! Бонди обеспечил мне прекрасный приют).