— Мне буквально перед выездом принесли шифровку. Собесский пошел всей эскадрой к Кипру, он должен был прикрыть десант на остров. Что-то не получилось. Нашу эскадру перехватил Каннингем. «Гангут» полным ходом бежит к Галлиполи, за ним эсминцы со спасёнными. Транспорты и десантные суда успели укрыться в турецких портах и итальянских водах.
— «Босфор» уцелел?
— Собесский его даже не брал. Посчитал что без быстроходного соединения справится. Сам он скорее всего погиб. Рапорт пришел за подписью командира «Екатерины».
Следующий день принес некоторое облегчение. Дмитрий полночи не мог глаз сомкнуть. Новость о неудачном морском сражении давила. Прекрасно понимал, что одно фиаско может послужить спусковым крючком целой цепи неудач. Понятно стало выжидание Анкары. Турки банально боятся поставить не на ту карту.
Эту ночь царь провел в Зимнем. К нему утром Дмитрий и поехал, беззастенчиво пользуясь личным правом входить без вызова. Очень удачно попал на доклад начальника МГШ. Сегодня картина оказалась не столь катастрофична, как думалось. Кедров аккуратно выгораживал подчинённого, хотя ясно было, есть в происшедшем немало вины и командира эскадры и командующего флотом. С другой стороны, при правильном планировании операции могли потерять три линкора, а не два. Расклад боя прост — Контр-адмирал Собесский шел с двумя старыми двенадцатидюймовыми «Императорами». В эскорте старый крейсер и эсминцы. Авианосец держался отдельно. В прикрытии крейсерская бригада.
Разведка прошляпила выход Каннингема в море. Все считали, что английские линкоры стоят в Александрии или ушли устраивать демонстрацию у Сицилии. Естественно когда вдруг в оптику флагманской «Екатерины» разглядели на горизонте сразу три «королевы», о каком-то успехе и мечтать не приходилось, уйти тоже не могли. Ко всему летуны с «Гангута» заплутали и вместо удара по британским линкорам разбомбили авианосец «Игл». Сам линейный бой обсуждать смысла нет, однако, моряки клянутся, что добились попаданий в два линкора противника.
— Все плохо, но жить можно, — заключил Алексей. — Если Владимир Иванович выжил, ему от меня фитиль и понижение должности, если нет, то назначу героем. С остальными участниками эпопеи сами разберетесь, Михаил Александрович. Но не зверствовать, случайная неудача не должна сказаться на настроениях. Усекли?
14 апреля 1940. Иван Дмитриевич
Пыль. Пыль. Пыль. В голову сами лезут стихи Киплинга. Раньше Иван Никифоров как-то иначе представлял себе войну и работу саперного батальона. Опять дорога, бесконечный марш. После ремонта моста через Малый Заб людей Никифорова, а поручик уже искренне считал эти два неполных взвода своими, направили не на запад, а на север. Полковник Никитин оставил на строительстве аэродрома одну роту и пошел к Мосулу вслед за 2-й Санкт-Петербургской.
Сражение за северный нефтеносный район не состоялось. Пока 3-й мехкорпус разворачивался у Тигра, две механизированные бригады и казачьи полки с территории Ассирии сходу сбили заслоны, ускоренным маршем вышли в тылы противника и взяли контроль над нефтяными скважинами. Ходили слухи, в интересах этой группировки работала половина авиации фронта.
Сам мехкорпус миновал Мосул и пошел в Сирию. По крайней мере, так говорили в батальоне. О реальных планах командования никто ничего не ведал. Зато командующего группировкой ругали все. Доставалось и командующему фронтом генерал-лейтенанту Быкадорову.
— Воздух!!! — раздался многоголосый вопль.
Водитель «Жука» свернул на обочину и одним из первых выкатился из машины. Никифоров и помощник комбата последовали его примеру. Уже из кювета Иван Дмитриевич увидел заходящую на колонну девятку самолетов.
Машины съезжали в поле. Некоторые останавливались прямо посреди дороги. Солдаты резво выпрыгивали из кузовов и прятались в кюветах. Увы, это не первый налет, а люди имеют обыкновение учиться быстро. Метрах в двухстах от Никифорова на площадке тяжелого грузовика солдаты спешно расчехляли зенитный автомат. Посреди дороги пехота ставила на зенитный станок крупнокалиберный пулемет.
Самолеты падали с неба. Секунды стремительной атаки. Сверху накатывался гул моторов, противный свист срывающегося с плоскостей воздуха. Иван вжался в землю, закрыл голову руками. Испугаться он не успел, только захотелось забиться глубоко в нору, закрыться броней и бетоном чтоб не слышать это жуткого воя. Громыхнуло. Еще. И еще. Целая серия взрывов. Земля под человеком дрогнула, по спине и затылку мягко погладила ударная волна. Слышен был только яростный стрекот «Эрликона», ему вторили треск винтовочных выстрелов, лай пулеметов.
— Ваше благородие, поднимайтесь. Вы живы? — денщик бесцеремонно тянул Никифорова за рукав.
— Наверное.
На Ивана Дмитриевича накатило чувство стыда за свой пережитый страх. Все никак не мог пересилить себя. Отряхнувшись и поправив фуражку, поручик резво взбежал на насыпь.
