По заведенному порядку, «Кергесс» с Никифоровым шел замыкающим. Машина высокая. Обзор из кабины хороший. Даже с шоссе хорошо видно, несмотря на мощную артиллерийскую подготовку и хороший воздушный удар, штурм стоил русским крови. Навстречу механизированной бригаде попадались санитарные фургоны. В поле остались два закопченных «Ослика». Прямо в двух шагах от вражеского окопа экипаж самоходки натягивал на машину гусеницу. Звуки боя звучали приглушенно. Но изредка совсем близко звучали хлесткие короткие очереди русских «швед», им отвечали одиночные выстрелы «Энфильдов». Пехота добивала последних англичан.
Перевалив гряду возвышенностей, колонна прошла мимо разбитой батареи. Чадил перевернутый грузовик, темнели проплешины воронок, то тут, то там на земле валялись тела. В стороне от дороги прямо на земле сидели и лежали несколько сотен человек. Их охраняло отделение пехоты.
— Отвоевались, ваше благородие, — ефрейтор Коноваленко кивнул в сторону окна. — Повезло живыми в плен попасть.
— Повезло, если их пешком в Дамаск не погонят. На разборке завалов работы много.
— Если и пешком, то без спешки. Все же живые люди, тварь божья, не арабы или евреи какие, — ответствовал радист. — Руками работать все же лучше, чем в землю ложиться. Сами видели, ваше благородие.
Никифоров в ответ только хмыкнул. Спорить не о чем, хотя пеший марш по пустыне удовольствие еще то, но транспорта у нас мало, на перевозку пленных могут и не выделить. Увы, поручику приходилось сталкиваться с проблемой снабжения частей в прорыве. Машины буквально на вес золота, заправщик с полной цистерной стоит танкового взвода.
За узостями дорог через Голаны танковые роты и пехота на бронетранспортерах разошлись по грунтовкам. Колесная же техника большей частью держалась шоссе. Вот и первая проблема. Перед взорванным мостом через узкую речушку возник затор. Разведчики быстро нашли броды, танки и гусеничная техника с ходу форсировали препятствие и продолжили марш, но с автомобилями пришлось повозиться.
— Иван Дмитриевич, — капитан Чистяков скрестив руки на груди обозревал возникшее препятствие. — Берите взвод и постарайтесь как можно скорее устранить это недоразумение.
— Генералов! — как раз под руку подвернулся командир пятого взвода. — Я тебе обещал: первая переправа твоя.
— Так точно! — старший унтер-офицер козырнул. — Ваше благородие, верст пять назад мы проезжали мимо разбомбленной колонны.
— Рамы грузовиков! — соображал Никифоров быстро. Мост короткий, разрушен один пролет из двух. Вполне можно попробовать.
— Алексей Сергеевич, оставь мне дизель-генератор. Потребуется сварка. Генералов, отправь ребят посообразительнее за битыми машинами. Если получится, кабины и кузова прямо на месте снимите. Нечего их таскать. Баки откручивайте в первую очередь.
Замечание резонное. Пусть саперы всегда были интеллектуальной и рабочей элитой армии, но лучше перебдеть, чем седеть раньше времени от доморощенных гениев, режущих бензобаки электродом. Говорят, бывали случаи, раздолбаи из глубинки ацетиленом резали с вполне понятным результатом-с.
Оставив взвод, Чистяков запрыгнул в машину. Полноприводный «Жук» первым свернул на грунтовку вслед за грузовиками с противотанковыми пушками. Конечно, речка мелкая, дно каменистое, но броды отнимают время. Вон, на противоположном берегу машина отчаянно буксует на крутом подъеме, солдаты буквально на руках выталкивают груженную трехтонку. Потери времени. Проклятые потери.
Пока Никифоров и двое седовласых унтеров лазили по мосту, прикидывали, как и чем усиливать пролет, как крепить несущие балки, на берегу встали две машины с «Эрликонами». С противоположной стороны дороги прямо на окраине местной деревеньки развернулся автомобиль с длинноствольной зениткой. В отличие от старых лицензионных автоматов, пушка явно мощнее. Зенитчики быстро поставили кузов машины на домкраты и развернули свое орудие в направлении озера.
13 мая 1940. Кирилл.
Летчики второй эскадрильи откровенно скучали. Как 11 мая эскадра в полном составе вышла из Александровской гавани, так корабли и держали крейсерский ход на запад. Полеты не велись. Самолеты со сложенными крыльями надежно принайтованы на шесть-восемь точек в ангарах. Палубы авианосцев удивляли пустотой. Вдруг выяснилось, что делать летчикам в походе особо и нечего. После подъема флага, утренней молитвы и завтрака, подполковник Черепов выгонял всех на зарядку на палубу, благо полгода позволяла, а затем до самого вечера люди оставались предоставлены сами себе. Даже работы в ангаре и мастерских не находилось.
Спиртное на борту строго запрещено. Да летчики и сами не допустили бы подобного. Жить то все хотят. Карты не одобряются. Оставалось только читать, часами трепаться в кубриках, да отсыпаться с запасом на будущее. Как легко догадаться, последнее быстро надоедает.
