— Мир действительно такой. Вокруг несправедливость, грубость, жестокость и интриги. Но это не повод грустить. Нужно научиться жить в нем таком, какой он есть, потому что другой жизни у нас не будет. Смириться. Приспособиться. Преодолеть то, что возможно и стать сильнее.
Я давно понял эти простые истины, а ей, выйдя, наконец, из своего замка, только предстояло узнать мир со всех его самых неприглядных сторон. Встретиться с несправедливостью лицом к лицу. Распрощаться с наивностью и доверчивостью. Мне бы очень хотелось оградить ее от этого, защитить от жестокости и страданий. Но я прекрасно понимал, что, пожалуй, проще будет вернуть в Терра Вива драконов.
Прикоснувшись к ее плечам, понял, что Следующая дрожит и пришла пора возвращаться в бальный зал. Мне самому холодно не было, драконоборцы вообще отличались иным теплообменом. Снова окунаться в гомон и громкую музыку не хотелось, но, вероятно, на этом наше время наедине было окончено.
— Пойдем, потанцуем? — Предложил я, понимая, что, если просто укажу ей на холод вокруг, она будет сопротивляться.
Тэтрилин пожала плечами, но я аккуратно подтолкнул ее к входу в бальный зал.
Когда потянулся к дверной ручке, чтобы открыть дверь, она придержала мою руку, взглянула мне в глаза и тихо спросила:
— И что же теперь? Совсем ничего не ожидать, чтобы не страдать от того, что ожидания не оправдались?
Я усмехнулся и отрицательно покачал головой.
— Так тоже нельзя. Человек без мечты, надежды, и веры — это так, пустая оболочка. Если ни на что не надеяться — жизнь станет печальной и неинтересной. Наоборот, надо мечтать и надеяться, и чем масштабнее, тем лучше.
Она тепло улыбнулась. Я тоже. Тэтрилин вернула мне камзол и я, наконец, открыл дверь.
Атмосфера веселья и шума после тишины балкона давила. Блеск и яркий свет после сумрака слепили глаза. Отыскал взглядом остальных Следующих, но, казалось, нашего отсутствия никто не заметил.
— И что же значит «мечтать масштабнее» применительно к моему случаю? — Осведомилась Тэтрилин, а ее ладонь легла на мой локоть.
Мы направились в центр зала, где присоединились к танцующим парам во время уже начавшегося вальса.
— Даже не знаю, — ее вопрос заставил задуматься, поставить себя на ее место. — Пожалуй, выжить в борьбе за престол Терра Арссе.
Одной из причин, по которой я любил вальс являлась та, что этот несложный танец позволял почти не прерывать беседу и видеть лицо собеседницы. Сказанное мной мало подходило для светской беседы, однако, мы ее и не вели.
Между нами установилось хрупкое доверие и понимание. И Тэт улыбнулась, видимо, она сама пришла к таким же выводам и давно смирилась с участью Следующей.
— Пожалуй, так и есть, — поразмыслив немного, произнесла она. — А помимо этого мне хочется свободы и независимости от обязательств, которые я на себя не брала, но почему-то вынуждена нести.
— Тоже неплохо, — согласился я.
Интересно, она помнит свою мечту о деревянном доме в глухом лесу? Или это была наша мечта? Не важно. Сначала меч и драконы. А потом мне станет уже не до того. И ей, возможно, тоже. Наше будущее слишком зыбко и грезить о том, что оно может быть совместным и счастливым — гарантировать себе разочарование от неоправдавшихся ожиданий.
— А о чем твои «масштабные мечты» и надежды? — спросила вдруг она, словно прочтя мои мысли.
— Сложно сказать, — произнес я, подыскивая ответ, максимально близкий к истине и не выдающий обо мне полной правды. — Примерно те же, что и у тебя.
— Неужели тоже свобода от обязательств и выживание в борьбе за престол? — Удивилась она.
Следующая сказала это в шутку, не подозревая, что уловила самую суть. Пожалуй, вряд ли можно было сказать точнее.
Рассмеялся, надеясь, что сделал это максимально натурально.
— Почти, — уклончиво ответил я и она, к моему счастью, не стала выяснять подробности, вместо этого, вдруг, о чем-то задумавшись.
А мои печальные мысли, наоборот, испарились куда-то, словно не успевая за нашей вальсирующей парой. Мне просто приятно было держать ее нежные пальцы в своей руке, касаться тонкой талии, чувствуя тепло ее кожи под тканью платья, вдыхать ее запах полной грудью и смотреть на губы, которые я помнил распухшими от поцелуев. Жаль, что воспоминания об этом остались у меня одного, а из памяти Тэтрилин стерлись без следа.
Вальс подходил к концу, а на его последних аккордах наше хрупкое равновесие дало трещину, после осторожного вопроса Следующей:
— Скажи, Дэй, ты как-то связан с исчезновением у королевского посла Таламура каких-то важных документов на площади в Руатане, в тот день, когда мы встретились там с тобой?
Она спросила очень тактично, словно уже подразумевая мой отрицательный ответ. И, наверное, я должен был солгать. Сказать, что не имею понятия, о чем она вообще говорит, и вообще не знаю ничего ни про какие документы. Но я, глядя ей прямо в глаза, зачем-то честно ответил:
— Связан.
