«… осталось не так много времени…» — обеспокоенно шипел один.
«Мы все успеем, я предусмотрел все варианты развития событий. Да и Рецессиус нам поможет. Три дня назад он прислал голубя с письмом, что все идет по намеченному плану…»
Наверняка, это королевский посол спорил с кем-то из своих гвардейцев. Возможно, находись я в более комфортных условиях, послушал бы, о чем они говорили — информация никогда не бывала лишней. Но не стал, бесшумно проскользнув к оставшимся шатрам, стоявшим чуть поодаль.
Громыхнул гром. Через мгновение темное беззвездное небо разрезала яркая молния, осветившая лагерь, казавшийся спящим. И я остановился в нерешительности.
Оба шатра — в темноте неразличимые по цвету, одинаково мокрые от дождя, с отсутствием около них охраны. Какой из них принадлежал Пятой Следующей, а какой, вероятнее всего, Тадимару?
Спрятавшись за одним из них, я уже было намеревался применить для выбора детскую вивианскую считалочку: «Камыш — на болоте, Хозяин — в Инглоте, вишня — в саду, а ты — на виду! Как ни прячься — я найду, я уже иду!» Но считалочка, которой меня много лет назад научила сестра, не пригодилась.
Потому что в одном из шатров, сквозь шум дождя и ветра, голос Тэтрилин тихонько напевал знакомые слова «…было весело, а стало не до смеха, было счастье, да несчастье тут как тут. Нет больше королевства и нет его успеха…».
Я посчитал то, что она запомнила исполненную мной в таверне песню, хорошим знаком. Подошел поближе, аккуратно прислонившись к намокшей ткани шатра и негромко подпел:
— …Дни счастливые к нам больше не придут».
Вообще-то в оригинале пелось «и драконы к людям больше не придут», песня-то вивианская. Однако, спой я такое в Терра Арссе и меня как минимум, закидали бы помидорами, а как максимум — вздернули бы на первом же дереве без суда и следствия, поэтому слова пришлось заменить на более безобидные и политкорректные.
Установившаяся после моих слов тишина нарушалась лишь шумом дождя и отдаленным ржанием лошадей под навесом. Кажется, своенравная Прада и там установила свои порядки.
Я аккуратно вытащил один из колышков, которыми ткань шатра была приколочена к намокшей от дождя земле, и стал ждать, не решившись входить без приглашения. Не был уверен в том, что Тэт захочет меня видеть, поскольку утром мы расстались не на самой дружеской ноге и я не исключал возможность еще одной пощечины.
Случись такое, меня, наверное, засмеет не только Люц, но и Прада — вернуться, отказавшись от долгожданного артефактного меча, вымокнуть под проливным дождем и все ради того, чтобы получить по лицу от Следующей.
Однако не успел я об этом подумать, как плотная ткань шатра приподнялась а, сквозь дождь, я услышал, как Тэт еле слышно произнесла:
— Заходи.
И меня не нужно было долго уговаривать. Наклонившись, осторожно протиснулся в образовавшийся проем и оказался внутри.
Шатер был маловат и тесноват для знатной особы, претендующей на арссийский трон. В нем умещались лишь небольшая лежанка, сундук с какими-то вещами, складное кресло с накинутым на него, уже знакомым мне, алым плащом. На сундуке дрожало пламя трех длинные восковых свечей в жестяном подсвечнике, зажженных, кажется, совсем недавно. Тем не менее, главной задачей временного убежища было укрыть Следующую от холода в осеннюю непогоду и эту цель шатер выполнял успешно.
О том, что, удивленная моим внезапным появлением, Тэт оказалась здесь немногим раньше меня, помимо не успевших оплавиться свечей, говорило и то, что ее плащ был еще влажным, как и подол платья, а сама хозяйка шатра все еще не сняла перчаток.
— Ну и что ты здесь делаешь? — Спросила, наконец, она строгим голосом, пытаясь изображать серьезность, но знакомая ямочка на правой щеке выдавала плохо скрываемую улыбку.
Когда я оказался внутри шатра и выпрямился в полный рост, он показался мне еще теснее, чем при первом мимолетном взгляде. У моих сапог мгновенно образовалась небольшая лужа, поскольку количество стекшей с плаща воды не успевало впитаться в утоптанную землю.
Весь мир вокруг вдруг сжался до этого клочка, где были только я и Тэтрилин на расстоянии не больше метра. Ее запах на мокрой одежде чувствовался еще насыщеннее. Отблески от свечных огоньков плясали на лице и одежде и делали наши тени на стенах шатра огромными, усиливая ощущение тесноты окружающего пространства. На улице шумела непогода. Грохотал гром и капли дождя глухо стучали по ткани шатра. Но все это словно было где-то далеко и неважно.
— Вообще-то сначала принято здороваться, а потом задавать интересующие вопросы, — произнес я так же серьезно и тихо, глядя ей в глаза. Голос почему-то стал хриплым и непослушным.
Она внимательно смотрела на меня, словно размышляя над тем, что ответить. В сумраке ее глаза блестели, а по выражению лица сложно было определить настроение.
— Тогда здравствуй, — ее губы все-таки дрогнули в легкой полуулыбке, позволяя мне расслабиться и, не дожидаясь разрешения, стянуть намокший плащ.
