Дэй, целенаправленно избегая на меня смотреть, поднял мою сырую одежду и разложил на теплых камнях. Потом вернулся и устроился за моей спиной, а когда его пальцы коснулись моих волос, я затаила дыхание. Он же, наоборот, шумно вздохнул и принялся осторожно расплетать косу, которую с утра помогла мне заплести Эмирата.
— Я их потом сама не заплету, — каким-то не своим, сдавленным голосом произнесла я.
— Думаю, я смогу тебе помочь, — выдохнул он рядом с моим ухом, заставив кожу на шее покрыться мурашками.
В тишине потрескивал огонь, шумел водопад и где-то на улице завывал ветер. А Дэй добавил:
— Пару раз мне приходилось помогать сестре заплетать косы, когда мы вместе уезжали из дворца, чтобы поохотиться в лесу.
Когда он говорил о сестре, в его голосе звучали особенные нотки теплоты, заставляющие меня немного завидовать вивианской принцессе.
— Расскажи, о ней, какая она?
Он усмехнулся и с готовностью ответил:
— Ана — красивая, чуткая, справедливая, решительная и, может, немного безрассудная. Она всегда старается сохранить мир, во что бы то ни стало и принимает очень близко к сердцу любые неудачи.
Я вспомнила о том, как он говорил о своей семье на балу в Галатилионе. Теперь, сопоставив эти сведения с тем, что я знала к королевской семье Терра Вива, я могла представить их получше:
— А твои братья?
На какое-то время его пальцы, погруженные в мои волосы, замерли, словно он задумался, какими словами охарактеризовать наследников Елеазара.
— Ксандр — добродушный и слегка безалаберный. Виктор — жесткий и беспринципный.
— Он теперь король?
— Да, он занял отцовский трон, после его гибели. И мы с ним не слишком хорошо ладим.
Я замолчала, решив, что затронула не самую приятную для собеседника тему. Наклонила голову назад, пытаясь понять его реакцию по выражению лица, но встретилась с взглядом, светящихся желтым, глаз. Зрачков совершенно не было видно, и выглядел вивианец от этого жутковато.
— Светящиеся глаза — это какая-то драконоборческая особенность?
— Можно и так сказать. Они светятся, когда я испытываю какие-то сильные эмоции — злюсь, радуюсь, или волнуюсь.
— А что ты испытываешь сейчас?
— Сейчас я слишком устал, чтобы что-то испытывать, — произнес он, но после этого добавил. — Но мне хорошо, когда ты рядом.
От этих простых слов внутри стало тепло и приятно. Снова захотелось коснуться его, но я не стала, поскольку это означало, что придется убрать руки с собственных плеч.
— Как думаешь, в том, что нам хорошо вместе, виновато кольцо?
— Дорого бы я отдал, чтобы точно знать ответ на твой вопрос, — признался он.
Запахло готовящимся ужином и сжавшийся от спазма желудок напомнил, что за весь день, полный тревог и волнений, мы ничего не ели.
Дэй поднялся с камней, на которых сидел, достал из седельных сумок тонкий льняной плед и положил рядом со мной.
— Вытирайся, и пойдем ужинать.
— Тогда отвернись, — произнесла я, чувствуя неловкость.
В полумраке грота я заметила усмешку на его лице. Дэй скрестил руки на груди и продолжал на меня смотреть, заставляя краснеть еще больше.
— Здесь темно, — заявил он упрямо.
Дразнил меня? Или проверял границы дозволенного?
— Ты прекрасно видишь в темноте! — Возмущенно напомнила я.
— Ну, не то, чтобы прямо прекрасно…
— Дэй!
— Может помощь нужна?
Я не стала отвечать, вместо этого продолжив сверлить его взглядом.
— Нет? Ну, как хочешь. А я вот тебе не запрещал меня разглядывать.
Значит, все-таки дразнил.
Он рассмеялся и, изобразив недовольство, нарочито демонстративно повернулся к костру. Поднял крышку котелка и помешал ложкой его содержимое, заставив соблазнительный аромат готовящейся еды усилиться в несколько раз.
Я наскоро вытерлась, надела сорочку и завернулась в плед, который только что использовала в качестве полотенца.
В гроте было тепло, а после горячей ванны, даже жарко. Платье еще не высохло, поэтому я оставила его на камнях, а сама осталась в пледе. Сунула в сапоги босые ноги и тоже направилась к костру, ведомая умопомрачительным запахом и предвкушая вкусный горячий ужин.
Тарелок не было, поэтому Дэй, успевший накинуть рубашку, подал мне деревянную ложку. Второй, которой только что помешивал варево, вивианец предпочел есть сам.
Я удобно устроилась у огня, с которого мой спутник уже снял дымящийся котелок, и приготовилась есть.
— Пахнет очень вкусно, что это?
Спросила, скорее для приличия, потому что проголодалась настолько, что готова была съесть огромного бера целиком. Дэй зачерпнул из котелка полную ложку и, прежде чем ответить, вынужден был прожевать.
— Овощное рагу с кроликом, — ответил он, наконец.
А я подняла брови и переспросила:
— С кроликом?!
— Ну да, — подтвердил вивианец, продолжая жевать и не понимая причин моего недоумения. — Он попался в силки.
За время моего путешествия кролики не раз встречались мне на полях и лесных опушках. Такие мягонькие, смешно шевелящие ушами и носиками. Неужели их вообще едят? И я аккуратно положила ложку возле котелка, раздумывая над тем, как потактичнее объяснить Дэю свой отказ.
— Не будешь? — Теперь настал его черед удивляться.
