Усадьба Гербертов тоже была аккуратно выкрашена в нежно-голубой оттенок, а колонны и ставни огромных окон — в молочно-белый. От нее за версту веяло уютом и теплом — именно тем, чего мне так не хватало после изнурительной скачки под проливным дождем.
Добродушный и полноватый хозяин встретил нас на широком крыльце. Низко поклонился и поприветствовал прибывшего монарха и его отряд, после чего галантно подал мне руку, помогая спрыгнуть с къярда.
Вообще-то дамам были положены специальные ступеньки, однако я давно уже приноровилась обходиться без них, к тому же путешествовала обычно в брючном костюме и длинном расклешенном камзоле, не стесняющем движений.
— Гости из Лимерии уже прибыли? — сухо спросил у наместника Виктор.
— Задерживаются, Ваше Величество. Дозорные порта доложили о том, что видели их судно на горизонте, однако оно пока не приблизилось к берегу. Возможно, по причине испортившейся погоды. Как только они причалят, Вам будет незамедлительно доложено, — с готовностью отрапортовал Герберт.
Король бесстрастно кивнул и вошел в услужливо раскрытые перед ним двери. Я вошла следом, однако сразу же отправилась в выделенные для меня покои. Поскольку, на мое счастье, гости из Лимерии задерживались, у меня оставалось время для того, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок.
Мысли о побеге пришлось выкинуть из своей головы, поскольку не доверять угрозам Виктора не было оснований. Он был не из тех, кто привык бросать слова на ветер. Особенно, слова о чьем-то убийстве. Стать виновной, пусть косвенно, в гибели Ари мне бы очень не хотелось.
Поэтому за ночь стоянки и день в пути я успела пройти стадии отрицания, гнева, торга и депрессии, а сейчас пришла к принятию — будь что будет. Прикончат меня лимерийцы, поняв, что на моей шее не тот артефакт — печально. Развяжут по этому поводу войну — так тому и быть. Я сделала всё, что могла.
Оказавшись в своих покоях, с удовольствием перекусила дымящимся мясным рагу и лепешкой, избавилась от мокрой одежды и при помощи дара согрела воду в каменной ванне, намереваясь согреться самой.
За окнами завывал и гнул к земле голые ветки осенний ветер. Полная луна пряталась в беззвездном небе за темными тучами, изредка мелькая мутно-желтым пятном. Где-то вдали сверкали молнии. После затянувшейся теплой осени такая погода казалась настоящим светопреставлением.
Мысленно провела аналогию тех солнечных деньков с моим веселым и беззаботным детством и юностью, которые резко закончились. А сегодняшняя погода была моим настоящим — деспотичный Виктор не давал житья, Блэйд пропадал неизвестно где, друг детства погибал в тюрьме, а меня саму насильно выдавали замуж. В жизни все как в природе.
Оставалось только надеяться на то, что после осени и зимы наступят весна и лето и меня тоже когда-нибудь в будущем ждут веселые и радостные дни.
Согревшись, переоделась. Виктор отдал распоряжение нарядить меня для того, чтобы произвести на лимерийцев благоприятное впечатление. Для этой цели мне прислали одну из гербертовских горничных.
Девушка вела себя очень робко, у нее даже руки дрожали, вероятно, раньше ей не приходилось прислуживать настоящей принцессе. Однако успокаивать ее не было никакого желания.
Я и сама с каждой минутой, приближающей встречу с лимерийцами, становилась все напряженней и настороженней. А для того, чтобы внушить спокойствие и уверенность другому человеку, нужно было иметь их внутри себя.
Когда горничная, закончив с приготовлениями, ушла, я взглянула на себя в зеркало. Из него на меня смотрела прекрасная принцесса, какой Виктор и надеялся представить меня заморским гостям.
Длинное тёмно-синее платье струилось до самого пола, а расшитая камнями ультрамариновая накидка искрилась при свете свечей. На ней же красовался вышитый золотыми и синими нитями вивианский королевский герб.
Волосы были уложены в замысловатую, напоминающую корону, причёску, какую очень часто носила наша мать. Всё это великолепие венчала тонкая диадема из золота и драгоценных камней.
Я поправила длинную цепочку с кристаллом, ловко пряча его за сеточкой декольте платья, в надежде, что так артефакт будет не слишком заметен и издалека сойдет за Глаз Тигра.
Пожалуй, любая другая девушка была бы счастлива облачиться в столь прекрасный наряд, а я чувствовала себя агнцем, приносимым на заклание. Теперь осознала, что служанка Гербертов боялась вовсе не меня. Она волновалась, что не сможет достаточно хорошо исполнить волю короля Терра Вива, и тогда не избежит наказания.
Мой старший брат всегда считал, что настоящая власть должна строиться исключительно на страхе перед монархом и исправно следил, чтобы ощущение страха перед ним ни на секунду не угасало ни у кого из его подданных, включая меня.
