Я прекрасно понимала, что Дэймос ничего мне не обещал, но что-то в его действиях и поступках убедило меня в том, что он так же неравнодушен ко мне, как и я к нему. Или я так плохо разбиралась в людях собственных чувствах, что сама себе все придумала?
Мне ведь почти ничего не было о нем известно, кроме обрывочных сведений о его семье и прошлом. Из какого он был города? Чем занимался помимо путешествий по Терра Арссе? Сколько ему было лет? Какие планы у него имелись на будущее, после того как он найдет столь важную для него семейную реликвию? И было ли в этих планах место мне? В том случае если я все же не утону в Инглоте, конечно.
Еще и эти слова из странного сна о том, что мое спасение может обернуться гибелью Дэя. То есть, если он тоже будет там, предстанет перед выбором, моя жизнь или его? А что я сама выбрала бы при таких обстоятельствах? Ответов на эти вопросы, как и на множество других, у меня не было.
Гвардейцы освещали путь факелами, но в темноте и без отдыха лошади брели медленно, а всадники, от мерного покачивания в седлах, то и дело засыпали. Я и сама то проваливалась в беспокойную дрему, то просто невидящим взглядом смотрела вперед, когда впереди забрезжил рассвет.
Небо с каждой минутой светлело, освещая мрачных и сонных путников. Королевских штандартов впереди процессии больше никто не нес, они остались в грязи на месте вчерашней битвы. Мои спутники выглядели уныло и потрепано.
Я сама дорого отдала бы за возможность выспаться в мягкой постели, вымыться в теплой воде, переодеться в свежую одежду или хотя бы просто остановиться. Непрерывное движение вперед и мерное цоканье подкованных копыт начинало сводить меня с ума. Стало казаться, что лошадь и я были единым целым и когда путешествие все же закончится, нас с трудом можно будет оторвать друг от друга.
На рассвете сделали короткий привал, во время которого дали отдых изможденным лошадям и немного перекусили, после чего снова отправились в путь.
С восходом солнца стало теплее, но на лицах у моих спутников все еще цвел румянец от мороза. Хотелось укутаться, чтобы согреться и потереть друг о друга озябшие ладони. Я подышала на них, поднеся ко рту и на мгновение они согрелись, но спустя миг, перчатки покрылись белой изморозью.
Скачущие справа от меня Тиал-Аран и Титория что-то негромко обсуждали. Кажется, Четвертый не принял предупреждения Тулемия всерьез, или просто не подавал вида.
Третья Следующая вообще находилась в приподнятом расположении духа, то и дело, издавая какие-то нервные смешки. Ее явно порадовали слова о том, что она станет королевой, а обстоятельства восхождения на престол мало волновали.
Лошадь Тадимара скакала слева, а сам он крепко спал в седле, завернувшись в плащ. Я последовала его примеру и тоже уснула спокойным сном, без сновидений. С каждым днем все больше привыкала к такой кочевой жизни, или просто настолько устала, что готова была уснуть и где угодно и в любом положении.
Проснулась от того, что мы остановились в одной из придорожных деревенек, где снова наскоро поели, выпили горячего чая, чтобы согреться и сменили лошадей, взяв свежих и оставив уставших отдыхать.
Часть слуг и гвардейцев пришлось оставить там же, поскольку пригодных коней для них не нашлось. Было решено, что они догонят нас позже, прибыв уже в столицу. Я даже немного им завидовала, поскольку тоже не отказалась бы от передышки.
Новая лошадка оказалась вороной, как у Дэймоса, однако на этом их сходство заканчивалось. Моя была очень пугливой. Она то и дело прижимала уши к голове, нервно дергала хвостом, беспричинно ржала. Хотя, возможно, причины ее беспокойства я просто не понимала. При таком поведении кобылы спать в седле было бы рискованно, и я ехала, без энтузиазма разглядывая окрестности.
По мере приближения к Сарн-Атраду населенные пункты встречались все чаще. Крестьяне и торговцы, завидев нашу процессию, уже не уделяли нам столь пристального внимания. Может, они успели за свою жизнь насмотреться чего-то поинтересней, а может, не узнавали пятерых Следующих в запыленных и уставших от долгой дороги путниках.
Хотя, на виду оставались только четверо из нас. Тулемий все еще путешествовал лежа в телеге и шанса произвести на окружающих неизгладимое впечатление своими предсказаниями и визгом ему никто не предоставлял.
Когда солнце уже подступило к темнеющим вдали вершинам Бар-Эбирского хребта, поравнявшийся с нами, Таламур произнёс:
— Вскоре мы приблизимся к месту стоянки, где поедим и продолжить путь в столицу.
— Я ужасно устала и хочу отдохнуть! — Капризно простонала Тори, выражая, пожалуй, общее мнение.
— Это не безопасно, — отрезал Таламур. — Мне нужно как можно скорее сопроводить всех вас в королевский дворец, где я смогу, наконец, снять с себя ответственность за ваши жизни и здоровье.
Тиал-Аран скривился:
— Переживайте лучше о собственной жизни и здоровье, господин Таламур, — проворчал он. — Вчера мы показали, что в состоянии себя защитить.
— А если воинов будет больше? — Отозвался королевский посол. — К тому же, я понятия не имею чего ожидать от Второго Следующего…
