Позвольте напомнить то, что я уже писал об историческом призвании Петербурга. Этот город – прямой наследник наших ганзейских республик, осуществитель великого варяжского принципа, который ни Псков, ни Новгород не успели выполнить. Основывая Петербург, Петр как бы перенес к морю древние вывозные порты, которые не имели решительности сами это сделать (отчего, может быть, и уступили Москве). Варяжский принцип – широкое общение со всем светом, плавание по морям, торговля, западное просвещение – все это не успело окрепнуть на Севере ко времени, когда на юге вырос наш восточный Рим – Москва, и вот наш северный Карфаген погиб под его ударами. Но в Петре, как я писал, воскресла новгородская душа. Великого царя потянуло к морю, к исходной точке варяжской культуры – к устьям Невы. Он, сам того не ведая, восстановил в нашей истории древненовгородское начало, дух вольной открытой международной жизни, дух бесстрашного соперничества с иностранцами и культурного совершенствования. Петербург – наследник Новгорода и Пскова, но он унаследовал не только культурные заветы этих старых областей, но и остатки их могущества. Петербург построен воистину из развалин Великого Новгорода. Не говоря о том, что все завоевания Петра у Карла – коренная новгородская земля, но, чтобы выстроить волшебный город среди болот, потребовались все силы государства и прежде всего – ближайшие, как Псков и Новгород. Когда, по финской легенде, построенный в воздухе нездешней властью Петербург разом был поставлен на свое место, он начал действовать на ближайшие области так же, как Москва на окрестные края. Как магнитные стрелки безотчетно тянутся к далекому полюсу земли, так все живые души на Севере – к Петербургу. Петербург – колоссальный рынок, ненасытный, неистощимый. Петербург – мистическое средоточие государственного всемогущества, средоточие какой-то неслыханной в народе и ему непостижимой роскоши, невиданных искусств и непонятной науки, Петербург зачаровывает издалека, создает гипнотическое влечение к себе. О Петербурге в наших краях ходят фантастические сказания, мифы. Те, кто бывал в Петербурге, невероятно хвастают пред теми, кто там не был. Помню, в глубоком детстве, как все мы были поражены рассказами бабушки, вернувшейся из Петербурга: она останавливалась на Миллионной! Слово «миллионная» ошеломляло: Боже, что это за город, в котором улица – Миллионная! Подобными и, конечно, более серьезными средствами Петербург тянет к себе непрерывно все, что заведется в деревне крупного, зажиточного, даровитого, и что никогда уже не возвращается назад. Адмирал, администратор, профессор, проповедник, журналист, художник, врач – все эти умственные силы, которыми Петербург горит и светит, как гигантский фонарь для всей России, они чаще всего выходцы из провинции и наполовину из ближайших губерний. Как в светильню масло, первые втягиваются в жерло столицы новгородцы и псковичи. Вот почему, мне кажется, на Петербурге лежит особый долг перед этими ближайшими к нему губерниями. Столько взяв у них, он мог бы что-нибудь и вернуть им.
