Увы, это правда. Но ради Бога, будьте справедливы, вникните в дело. Среди газет есть же и такие, которые не лгут, не клевещут, не шантажируют, не продаются. Есть проходимцы издатели, но есть ведь и не проходимцы, и надо же отделять честных людей от подозрительных. Вы говорите – бывшие ростовщики, жиды-факторы, газетные разносчики, содержатели рулетки – все это будто бы издатели и редакторы. Я не знаю таких, никогда с подобными журналистами не имел дела и не встречался. Может быть, и есть такие, но скажите же по совести вы, представитель общества, предъявляющий печати столь строгое обвинение, кто виноват в этом жалком упадке печати, в опозорении ее в самых центральных тайниках ее? Откуда вошли в печать все эти ростовщики и червонные валеты, если не из недр самого же общества? И почему из тех же недр не вышли люди светлые и безупречные, которых руки не замарали бы знамени народного? Вы, благородно негодующие, почему же вы не шли в печать? И если у вас нет таланта, почему вы всем собором общественным не обеспечили печати таких условий, при которых в нее проникали бы только люди мудрые и достойные? Почему же общество не поработало над этим, не потрудилось хотя бы с тяжкими усилиями, чтобы создать в лице печати неприступную ни для чего низкого твердыню народного сознания? Вы говорите о жидах-факторах, о ростовщиках и т. п. Но я знаю примеры, когда издателями хотели быть ученые профессоры, заслуженные писатели, уважаемые общественные деятели, – хотели быть и не могли, тогда как г-да Раммы являлись хозяевами сразу дюжины изданий. Разве тот или иной подбор печати зависит от нее самой?
Печать, господа, – это вы сами, и она ничуть не хуже своего общества. Ничуть! «Газеты лгут», – ну а кто же не лжет у нас, если говорить правду, какая корпорация безукоризненна в этом, как и во всем остальном? Назовите мне, пожалуйста, бесстрашных деятелей, которые говорили бы одну правду в делах общественных, чей голос не смолкал бы именно тогда, когда он должен быть услышан? Таких очень немного, и говорят они – если это физически возможно – обыкновенно в печати же. Журналисты в общем народ, конечно, небезупречный, – но, например, адвокаты? Инженеры? Учителя? Врачи? Священники? Прошу указать мне звание, которое имело бы у нас незапятнанное имя. Если адвокат, то по гнусной привычке все на свете забрасывать грязью – это «прелюбодей слова», если инженер, то «кукуевец», если учитель, то «человек в футляре», если врач, то «коновал», если чиновник… Но уже самое слово «чиновник» сделалось нарицательным. Если все занятия до такой степени у нас заподозрены, то что же вы хотите от журналистов? Они не лучше всех и не хуже. Журналисты – дети тех же дворян, чиновников, инженеров, адвокатов, врачей и с молоком матери всосали в себя все те обвинительные пункты, которые вы предъявляете к ним одним. Я далек от того, чтобы защищать людей будто бы своего сословия: я уже писал (письмо XXXII), что не признаю такого сословия вовсе, что сколько-нибудь серьезные журналисты – те же граждане, только говорящие, в отличие от не умеющих говорить. Журналисты, как сословие, меня нисколько не интересуют: вовсе не они составляют печать. Печать есть эхо своего общества, и если общество не способно ничего сделать для печати, как только «фыркать» на нее (простите грубое слово), если оно не способно оживить свою печать и облагородить, то, право, такое общество не многого стоит. Полагаю, впрочем, что кроме обвинителей есть у печати и защитники ее, и не менее искренние.
Послушаешь обвинителей – можно подумать, что они читают самый последний сорт печати. Она ужасна, но совершенно невероятно, чтобы какая-нибудь дрянная газетка, издаваемая «жидом-фактором», «участником банды червонных валетов» и пр., могла когда-нибудь «стать в положение власти», «действовать на министров и правителей, на искусство и литературу». Министры и правители не читают этой дряни – как она может на них действовать? Лучшие наши художники и литераторы тоже, конечно, не читают шантажной прессы, как и вообще порядочные люди. Ясно, что вредное значение дурной печати преувеличено. Эта печать служит для подонков общества и из них не выходит, по крайней мере в нашей стране.
