В истории принято прославлять Олега. То, что он нарек Киев матерью городов русских, делает честь его вкусу, но только вкусу. Слишком окраинный, слишком континентальный, далекий от моря, лежащий на большой дороге нашествий, Киев не годился на роль матери городов. Перенесение сюда государственного центра ослабило варяжскую стихию, более свежую и творческую, и усилило византийскую стихию, отмиравшую тогда и дряхлую. С варягами шел к нам древнегерманский дух свободы и человеческого, столь высокого у них достоинства. От Византии и кочевой Азии веяло рабством и грехами старых цивилизаций. Говорят, нашествие татар уничтожило прекрасную ткань культуры, которая завязывалась при дворе Ярослава. Но от Ярослава до татар ровно 200 лет – и эти два века были не развитием, а падением европеизма на Руси. Государственный центр, вынесенный слишком вглубь континента, был не татарами, а самой природою отделен от очагов цивилизации. Расстояния были едва преодолимы при тогдашних путях. Материк поглотал, переваривал, глушил свою столицу, а с нею и завязи цивилизации, всходившей в ней. При теперешних путях вопрос, конечно, совершенно меняется: железные дороги убили власть земли. С быстротою, недоступною кораблям, по суше мчатся целые флоты поездов, и поверхность континента сделалась столь же скользкой, как у океана. Но не то было тысячу лет назад. Хозяевами земли могли быть люди быстрого передвижения, моряки или кочевники. И тогда было ясно, что оседлость не могла удержаться в полосе степей; азиаты, налетавшие с быстротою ветра, рано или поздно должны были вытеснить неосторожных колонизаторов Юга. Гораздо меньшею опасностью грозили на Севере кочевники моря, варяги, и раз они стали во главе славян, им ни в каком случае не следовало отказываться от выгод морского берега. Отказ этот следует считать роковою ошибкой Олега: Вещий по прозвищу, он не предвидел будущего. Петр Великий, основывая Петербург, безотчетно восстановлял призвание Рюрика, нарушенное Олегом. Петр дал стране столицу, где центр государственной жизни освобожден от чрезмерного давления земли и где он соприкасается с человечеством. Не будь татар, мы все равно в Киеве заглохли бы – выродились бы подобно южным славянам, подверженным влиянию Византии. Если не татары, то нас завоевала бы Литва, как она завоевала червонно-русское и западные княжества. Другой наш континентальный центр, Москва, тоже привел к изолированной и бесплодной культуре. И Москва, как центр, была почти задушена навалившейся на нее и загородившей от всего света землей. Для столицы одаренного и развивающегося народа нужно ближайшее прикосновение с целым светом. Государство, как и человек, существо общественное, требующее семьи народов, общества соседних наций. Отгороженные океанами или землей народы хиреют, как в одиночном заключении: их обособленная культура похожа на помешательство и принимает (как у мусульман) характер маниакальный. Европейский прогресс объясняется именно тем, что там народы жили открыто, пестрым и шумным обществом. В Европе, благодаря малым ее размерам, все столицы близки к морю, и там, где столицы исстари лежат у самого моря, цивилизация расцветала всего ярче.
Будь Лондон в центре страны, а Мадрид – в устьях Таго, судьба Англии и Испании, быть может, была бы обратная. Ошибка Олега, отошедшего от моря, легла на всю нашу историю бесчисленными вредными последствиями, и поправить эту ошибку довелось лишь Петру.
