Необходимо, чтобы сознание зла делалось общим, чтобы, наслаиваясь, оно делалось нестерпимо жгучим и переходило из идеи в волю. Только стихийным отпором жизнь в силах отстоять себя. Каждый гражданин есть живая часть государства и на своем месте есть государственный человек. Именно как таковой он обязан стоять на страже государственных интересов – в той точке общества, где он живет. В этом смысл государственной клятвы, которою все мы связаны, смысл присяги. Но разве все граждане отчетливо сознают свой долг? Огромное большинство их во всех странах погружены в свое личное «я», из глубины которого они не хотят ничего видеть. Две трети избирателей на Западе настолько холодны к общественным интересам, что им лень даже подойти к урнам, чтобы положить свой шар. Как граждане эти люди спят; как спящая стража в миллионе постов они предают страну всем опасностям, внутренним и внешним. Они предают самые дорогие собственные интересы, не замечая этого. Тем драгоценнее присутствие в обществе людей с проснувшимися государственными инстинктами, людей, способных видеть недостатки жизни и средства борьбы с ними. О, как много значит сердце, забившееся чужим горем! Насколько неоценимо зрение, увидевшее общую беду! Мне кажется, что, как в древние времена, каждый сознательный гражданин выходил на форум и становился оратором, – так и в наше время каждый проснувшийся для гражданской жизни член общества непременно делается журналистом, постоянным или случайным. Ведь это лишь для краткости речи говорят о «сословии» журналистов, – никакого такого сословия нет и быть не может. Печать есть голос всего мыслящего общества. Каждый сколько-нибудь замечательный человек – не говоря о множестве ничем не замечательных – делается хоть на время журналистом. Посмотрите, кто пишет в хорошо поставленной газете в течение хотя бы недели. Даровитый военный инженер, метеоролог, астроном, натуралист, музыкант, сельский хозяин, профессор, генерал, учитель, моряк, чиновник. Я знаю талантливого священника, который, за псевдонимом, конечно, ведет прекрасные нравоучительные фельетоны в одной московской газете. Статьи этих посторонних людей, «нежурналистов», на самом деле составляют ядро всякой серьезной газеты и высоко ценятся редакциями. Это самый интересный, содержательный и важный материал. Так называемые постоянные сотрудники, хроникеры, репортеры – далеко не главная сила журналистики. Это необходимая канцелярия журнала, регистраторы и секретари, роль же хозяев – в духовном, конечно, смысле – играют вот эти «сведущие люди», подающие голос общества, голос самой страны. Даже сотрудники руководящих отделов – «передовики», «фельетонисты» – только в той мере и значительны, в какой знают жизнь. Лучшие из них выходят из практических деятелей и ни на минуту не отстают от почвы. Дарование философа, поэта, бытописателя, ученого здесь только оружие, которым владеет гражданское сознание. И философ, и поэт, и ученый бывают иногда в состоянии гусеницы, довольствующейся своим коконом. Но, просыпаясь к гражданской жизни, к состоянию бодрствующей совести, они окрыляются благородной страстью – передать людям истину, какую они знают, внести в жизнь ближних свой внутренний свет. Нет профессиональных журналистов, – есть, если хотите, профессиональные граждане, которые постепенно втянулись в общественное дело настолько, что другой труд для них неудобен. То, что журналисты получают плату за свою работу, не лишает последнюю государственного характера. Плату получают и члены парламента, законодатели, министры. Получают плату судьи, художники, священники. Разве люди, отдавшиеся искренно какому-нибудь призванию, интересуются этой стороной своей жизни? Всего менее.
