Длина плеча? Зачем им столько деталей? Натянули бы на него пару мешков, он бы и так умудрился кому-нибудь запудрить мозг. Хотя ему предстоит запудрить мозг самой принцессе. Если он уже, разумеется, не сделал это.
Пришлось встать на носочки и придвинуться ближе. Кажется он затаил дыхание. Да и я сама не уверена, что дышу. Когда его выдох скользнул по моим волосам, я уже получила необходимую мне цифру и словно ошпаренная устремилась к блокноту.
Длина рукава? Может, стоит укоротить сантиметра на два-три? Нет, не стоит рисковать. Своего триумфа я не увижу, надеюсь, не придется здесь задержать до самой помолвки.
Мне нужно вести себя тихо. И не высовываться лишний раз. Нужно быть незаметной, вслушиваться и всматриваться в мельчайшие детали. Надеюсь, хоть на что-то я пригодна.
Я благополучно сняла длину рукава, когда Обманщик решил стать еще и Бестолковым Обманщиком. Он сказал одну из самых глупых фраз из всех возможных.
— Ты изменилась.
Я дала себе твердую установку, что бы ни случилось — молчать. Однако это не мешало мне отвечать ему мысленно. Сейчас внутренняя «я» каталась по полу от истеричного смеха.
Изменилась? Только потому, что не прыгнула к тебе в объятия? Не разговариваю с тобой? Не прикасаюсь к тебе?
Он все равно продолжил говорить, а я все также молча делать свою работу.
— Мне нравились твои волосы. Они были похожи на небо во время заката. Особенно если смотреть на закат с берега. Все вокруг будто объято огнем.
Думаю, ты сжег меня именно в этом огне. Добавлю баллов за оригинальность, но на медаль ты не тянешь.
— Юго-западное побережье, пожалуй, мое самое любимое место.
Мое тоже. Было. Пока не появился ты и не разрушил мой мир.
— Тебе очень идет это платье.
(Саркастическое фырканье)
— Я заметил, что твои глаза были зелеными. Раньше не замечал. Теперь убедился, что они по-прежнему твои, небесно-голубые.
Этой уловкой он все же заставил посмотреть на него. Наши взгляды встретились.
А твои глаза по-прежнему напоминают… гнилой мох на камнях. Думаю, все дело в плохой экологии твоей души. Она тоже гнилая.
— Как меня зовут ты знаешь. Двадцать лет. Я родился Шестеркой, хотя должен был — Восьмеркой. Теперь и вовсе шатаюсь в Двойках.
Я не хотела, но поневоле прислушалась.
— Ты наверняка слышала о моих родителях.
Только от мамы. Когда-то очень давно она рассказывала мне о своей подруге с Отбора, которая пожертвовала всем ради любви.
Какой же я была дурочкой! Я столько всего пропускала мимо ушей. Я никогда не спрашивала о самом Отборе, о принце. Я была такой глупой, что где-то в глубине души полагала, что родители любят друг друга…
Нужно быть окончательно слепой, чтобы не отличить любовь от ненависти. Да что уж там от ненависти! Я и равнодушия не почувствовала.
— С самой экзекуции они живут во дворце. Теперь уже не слуги, просто друзья семьи. Не знаю, когда они решили о моей помолвке с Лорой…
Я не хотела больше ничего слушать. Я не хотела ничего слышать о помолвке. Я не хотела продолжать слышать его голос. Остался обхват груди, талии и бедер и длина внутреннего шва брюк. Уж этим я заниматься не собираюсь.
— Ваш рост? — сухо прервала его я.
Мои слова были для него пощечиной. Я тут же пожалела о своей жесткости. Он хотел приоткрыть мне дверь, которая раньше была для меня заперта. Но неужели он не понимал, что теперь в этом нет смысла? Мне не нужно… нельзя!.. его узнавать. Нельзя привязываться и тем более вспоминать о чувствах.
Это погубит все.
— Сто семьдесят девять, — проговорил Обманщик.
Единственная правда, что мне удалось от тебя услышать, не считая твоих нескольких прежних фраз. Если они, разумеется, не очередная ложь.
Я тут же заполнила графу и молча протянула ленту.
— Обхват груди? — все еще протягивая ленту и придавая голосу безразличия, я выразительно посмотрела на него.
Он с таким же безразличным лицом принялся выполнять указания. Либо это происходило случайно, либо он все еще старался привлечь мое внимание, но лента все время соскальзывала со спины.
— Неправильно, — я подошла сзади и поправила ее, а затем потянула спереди. — Нужно делать так.
Слова вырвались сами собой. И пожалуй мой голос был слишком доброжелательный. Мое самоубеждение дало первую трещину. Прочистив горло, я заполнила графу и продолжила прежним тоном:
— Обхват талии?
Теперь Обманщик опустил ленту слишком низко. Какая-то часть меня уже прилично обозлилась на этого профессионального актера, но другая вовсю сдерживала рвущийся хохот. Наверное, сказываются все нервные потрясения за эти дни.
В конце концов, я не выдержала и схватив его за руки и подняла их до нужного уровня. И тут же отскочила словно ошпаренная. Я нарушила уже два правила: не говорить, не касаться. И пусть, что «не касаться» было негласным, само по себе «не говорить» предполагает отсутствие какого-либо контакта.
Так, немедленно успокойся!
Я тряхнула головой и взглядом потребовала уже поднадоевшее мне число. Джек… Обманщик (!!!) с выражением искреннего непонимания ответил.
— Есть необходимость объяснять, где находятся бедра, ноги, и как снимать длину внутреннего шва?
